— А случаи с твоим взглядом, который сложно вынести, тоже имеют эту природу?
Мия грустно улыбнулась.
— Жертва легкой не бывает. Приходится платить за заключение представителя Изнанки. Томить его, как в темнице, не позволять его порывам осуществиться. Он может выйти, если я на долю секунды потеряю бдительность, поэтому мое сознание постоянно напряжено. Это вынуждает мало есть и почти не спать. Но когда меня ставят в невыносимое положение, я могу с ним не справиться, потому что разделю силы на борьбу с ситуацией. Древний знает об этом и словно ждет… А мои глаза для него как портал, поэтому через взгляд я могу навредить, приходится большую часть смотреть на память о маме. Концентрироваться. И только на тестах была необходимость заимствовать его силу, вы это видели. Я выпускала его малую часть, но это очень опасно. Не знаю, где грань моих возможностей, в любую секунду мой порог власти над ним может закончиться. И тогда темный завладеет мной, и стану опасна я. Этого нельзя допустить.
Откровения такой глубины меня поразили. Заключить в себе древнего представителя Изнанки бывает не под силу даже старым мастерам. Мало того, нужно еще удержать его в себе, контролировать этот тяжелый союз годами. Стать его темницей. Действительно, принести себя в жертву, чтобы жертвой не стал кто-то другой.
Когда я поинтересовался о ночном времени, оказалось, что Мия спит короткими моментами. Только когда наступает фаза глубокого сна, она расслабляется и проваливается в забытье. В это время ее сознание отключается, и темный становится обездвижен, потому что он действует согласно живому разуму своего сосуда. Но эти фазы по несколько минут, так что даже сон для Мии несбыточная мечта.
Я был шокирован. Оглядев белокурую тонкую напарницу, вдруг взял ее за руку и неожиданно для себя прижался к ее теплой ладони губами. Мия не одернула руку, она даже не шевельнулась, спокойно наблюдая за мной.
— Прости, — тихо произнес я, еще немного подержав почти невесомую ладошку.
— За что?
— Не знаю… За то, что тебе приходится жертвовать собой, за тяжелую жизнь, за все это.
— Не ты устроил мне эту жизнь. Не тебе просить прощения. Ты сам вошел в сложный период.
— О чем ты?
— Целый месяц забытья среди них, — Мия покачала головой. — Это не уйдет бесследно. Ты встал на их уровень. Ты изменился.
Я болезненно согласился с этим доводом.
— Это правда. Со мной происходит что-то странное. Порой, даже страшно, будто у меня раздвоение личности. Меня так заботили изменения других, что я не заметил, как изменился сам.
— Постарайся это контролировать. Мне приходится так жить, это сложно, но необходимо, ведь в любой момент я могу измениться — и тогда меня уже не вернуть.
Мы еще долго сидели на пирсе. Хотелось запомнить этот вечер, этот закат и присутствие сильной девушки, так неожиданно раскрывшей себя.
Мия отпустила плененных охранников каким-то только ей ведомым образом, а после нам нужно было возвращаться, и мы медленно побрели обратно.
Перед воротами на территорию я остановился, удержав Мию за руку.
— Будь осторожна, там, на материке. И ради памяти о матери береги себя.
Позже, сидя в своей комнате, я размышлял о наших судьбах, таких разных, но теперь сплетенных в один рисунок. До острова мы были другими, а потом нас собрали, как пекарь подмешивает в тесто изюм, и вот, мы уже составляем одно целое. И мы уже не те, и все, что делаем, не наше. Мы исполнители. Гончие Валентина Штефана.
Стук в дверь заставил меня очнуться.
— Можно? — спросила Эвелин, заглядывая в комнату. Увидев меня, нежданная гостья прошла и остановилась рядом с кроватью. — Хотела попрощаться. Завтра начнется другая жизнь и…
Я поднялся, оказавшись прямо перед лицом Эвелин, и растерянно кивнул:
— Вы же возвратитесь сюда. Уверен, ты справишься.
Девичьи руки потянулись ко мне и обвили шею.
— Как бы я хотела встретить тебя не здесь, а при других обстоятельствах. Марк… Давай попробуем… Любовь это ведь не плохо.
Мое растерянное состояние гостья приняла за одобрение и тут же прильнула ко мне губами. Поцелуй был долгим. Не встретив ответной реакции, Эвелин оторвалась от меня и вопросительно оглядела.
— Марк, скажи, что с тобой?
Пришлось осторожно убрать ее руки со своей шеи.
— Я не люблю тебя. Прости. Я не могу…