Скорачи: читать начало книги онлайн

— Своя ноша не тянет, — отрезает Сережа, заставляя меня сдерживать слезы.

— Не надо, — возражает царица. — Доверишься мне, девочка?

Я осторожно киваю, через мгновение оказавшись в каких-то очень теплых, ласковых руках, отчего не могу уже выдержать и плачу. Я стараюсь сдержаться, но непокорные слезы бегут по моим щекам, при этом я не понимаю, что происходит. Мотив именно для такой истерики мне не ясен, я будто становлюсь младше, но нельзя же, я врач, я должна держать себя в руках.

— Эх, сиротинушка… — вздыхает женщина, куда-то неся меня. — Все будет хорошо, как Милалика говорит.

— Все будет хорошо, — подтверждает голос любимого. — Отдохнет моя Варенька и снова будет деток лечить.

— Вы были лекарями на войне? — с ходу интересуется царица, внося меня куда-то. Я из-за слез не вижу, куда именно, только ощущаю что-то мягкое под собой.

— До войны, — вздыхает Сережа. — Ездили на карете к больным детям и лечили их.

Царица укладывает меня на что-то вроде кровати, а я так не хочу терять тепло этих рук, что плачу уже чуть ли не в голос. Но Сережа знает, что надо делать — он гладит меня, уговаривает, отчего я успокаиваюсь. Медленно, постепенно, но успокаиваюсь. Слезы иссякают, оставляя после себя глухую тоску. Ребенок я, на самом деле, а ребенку очень нужны тепло и ласка, а не петля на шее и полный ров трупов…

Плохо Вареньке, совсем моей родной нехорошо. Судя по тому, что я вижу, она устала, адреналин ей хорошо точно не делает, ну и качели эти постоянные. Значит, нужно полежать. Глядя на то, как она тянется к женским рукам, я понимаю: нехорошая у нас ситуация, не удержала контроль Варенька, оно и понятно, на самом деле, сиротство остается навсегда.

Находимся мы в трехэтажном доме, метрах в десяти от дворца. Уже интересно, потому как дворец ни с чем не перепутаешь. Либо собрали нас в качестве игрушек, во что я не верю, либо… либо не врут. Мальчиков, насколько я видел, отделили и куда-то увели, что, в принципе, логично. Меня не тронули, понятно почему. На разлуку Варя неизвестно как отреагирует, да и я тоже.

Женщина эта, принесшая Вареньку, уходит, а я продолжаю осматриваться, пока моя хорошая дремлет. На этот раз нас, похоже, поселили в гостинице: комната одна, обои темно-зеленые, гардины на окнах, стол, три стула, кровать, шкаф, санузел, все. Несколько лет жить в таких условиях, в общем-то, не проблема, я и не в таких условиях жил. Судя по спокойному дыханию, Варенька моя спит. Вот и хорошо, она пусть отдохнет, а я подумаю.

День сегодня настолько богат событиями, что у меня просто нет слов уже. Даже я, на самом деле, усталость чувствую и серьезную. Сейчас бы всосать чего-нибудь высокоградусного и спать, но это технически невозможно: мне сейчас двенадцать. Что будет, кстати, когда детская психика возьмет свой реванш, я представить не могу. Хорошо, если на слезы пробьет, а если на совсем другие вещи? Подготовка-то у меня о-го-го какая…

Отодвигаю тяжелые гардины, наблюдаю тренировку стражи. Что-то она мне напоминает, вот только что, не могу понять. Устал я, на самом деле, сильно устал, но расслабляться еще пока нельзя. У меня Вареньку на качелях качает, а все потому, что досталось ей намного серьезней, чем мне. Я-то что… Война — моя работа, хоть и дембельнулся, но все равно, я же офицер, а офицеров бывших не бывает. Вот Вареньку приложило так, что непонятно, как выдержала все это вообще.

— Нет! Нет! — вскрикивает любимая сквозь сон, и я спешу к ней, чтобы обнять и успокоить. Открываются такие родные глаза, сейчас полные ужаса.

— Ров приснился? — тихо спрашиваю я.

— Нет, — качает она головой, всхлипывает и начинает рассказывать.

Действительно игрались — вешали и обрезали веревку, были такие забавы у фрицев, я читал. Ну а потом и ров этот был, оказывается. Уничтожение, значит. Хотя я не помню, чтобы такое делали и со славянским населением, но, если сжигали в амбарах, почему не могли и в ров покидать? Вот и я о том же… Приснилась моей милой эпопея ее тела, значит. Странно, я считал, что такого уже не будет, давно же не было…

— Как думаешь, из-за чего мог присниться этот сон? — тихо спрашиваю я дрожащую девочку.

— Н-не… — она осекается и задумывается, как-то очень легко выходя из истерики. — Адреналин, Сереженька, — отвечает она мне. — И ласка еще, а потом ласка пропала и…

Понятно все. Дети мы, на самом деле, вот Варенька моя ребенок. Ей очень плохо без женских ласки и тепла, а меня просто не хватает, потому что у меня ровно такая же проблема. Сейчас надо мою милую переодеть, наверное, если не выдержала, но прямо сейчас я проверять не буду: это ничего не изменит, а плохо ей так, что лучше ничего не трогать.

Стук в дверь отвлекает меня от мыслей. Рефлекторно прихватив винтовку, подхожу к двери, открывая ее. На оружие я скорее опираюсь, чем кому-то угрожаю: усталость нарастает будто сама по себе, но я должен держаться. Ради Вареньки держаться!

— Здравствуйте, меня послали помочь, — за дверью обнаруживается девушка лет двадцати, одетая в платье, более похожее на униформу.

Увидев мой взгляд, она даже шаг назад делает: пугаю я ее сейчас. Понятно, что пугаю, устал я да любимая не пойми в каком состоянии.

— Не думаю, что вы нам сможете помочь, — горько произношу я. — Разве что скажете, где еды заказать можно и попить, лучше всего сладкого вина.

— А девочке разве не нужна помощь? — удивляется эта незнакомка.

— Ей нужно, чтобы ее не трогали, — вздыхаю я и, не закрывая дверь, возвращаюсь к опять задрожавшей Вареньке.

— Ой, вы истинные, да? — удивляется эта неизвестная помощница. — Я вам сейчас обед принесу! — обещает она и куда-то уносится.

— Тише, маленькая, тише, — глажу я любимую, которой совсем не весело. — Все будет хорошо.

Варя показывает, что не может говорить, но я целую ее, отчего она успокаивается. Понятно мне, что происходит, но сделать ничего нельзя. Совсем тут ничего не сделаешь, на самом деле, поэтому только уложить мою хорошую, покрепче обнять, и пусть спит. Одно мне ясно: Вареньку одну оставлять совсем не вариант, значит, все телодвижения у нас пока откладываются.

Тут еще нужно учитывать: дети в школе запуганные, значит, может сердце поплыть или еще чего веселого, а у нас ни укладки, ни стетоскопа банального нет. Ну да с этим разберемся, когда Варенька в себя придет, потому что сейчас она у меня в приоритете. Тут появляется давешняя девушка, а перед ней по воздуху летят два подноса, уставленные тарелками, но Варя не реагирует, да и я уже тоже. Все мои силы уходят на то, чтобы максимально обнять любимую.