Пол под ногами вдруг решил, что он больше не пол, а палуба катера в девятибалльный шторм. Тряска была такой дикой, что я едва устоял на ногах, инстинктивно вцепившись в плечо Киры, чтобы она не улетела в ближайшую стену. С потолка, словно гигантский град, посыпались булыжники. Один из них, размером с мою голову, с глухим «бум!» врезался в камень в паре сантиметров от ноги капитана.
— Чтоб меня астероидом переехало! — проревел Семён Аркадьевич, обнимая какой-то светящийся корень, как родного брата. — Это у них «спасибо» такое, что ли⁈
— Это не «спасибо», капитан! Это шок! — прорвался сквозь треск помех взволнованный голос Лиандры. — У меня все датчики с ума сошли! Энергетические показатели скачут так, будто в планету молния размером с крейсер ударила! Биосистема в панике!
Очень точное описание. Тысячи лиан, что до этого светились мягким светом, теперь бились в агонии. Они вспыхивали то ядовито-красным, то мертвенно-синим, превращая пещеру в ночной кошмар эпилептика. А «сердце»… оно перестало пульсировать. Оно сжалось, почернело, и волна ментальной боли, хлынувшая от него, стала такой острой, что я стиснул зубы до скрипа, лишь бы не заорать.
— Кира, вытаскивай эту штуку! — крикнул я, пытаясь перекрыть грохот камнепада. — Быстрее!
— Не получается! — донеслось в ответ. Лицо у неё было белым как полотно, но глаза горели упрямым огнём. — Иглу зажало! Намертво!
Она упёрлась ногами в пол и тянула инъектор на себя со всей силы, но без толку. Аппарат не двигался ни на миллиметр, будто приварился к сокращающейся чёрной плоти. Это было всё равно что пытаться выдернуть занозу из пальца титана.
И вдруг всё замерло.
Так же внезапно, как и началось. Грохот прекратился. Тряска ушла. Безумные вспышки света погасли. Наступила такая тишина, что в ушах зазвенело. Даже пульсирующая боль в голове исчезла.
Мы застыли, переводя дух и боясь издать хоть звук.
— Оно… того? Отмучилось? — шёпотом спросил капитан, с опаской выглядывая из-за своего корня.
Я посмотрел на центральный узел. Он больше не двигался, просто висел в воздухе — огромный, чёрный, абсолютно безжизненный шар. Контейнер с антидотом был пуст до последней капли.
— Лиандра, что на сканерах? — спросил я, хотя и сам уже догадывался.
— Пусто, Влад, — голос доктора звучал растерянно и тихо. — Абсолютно. Никакой биологической активности. Ни нейронных импульсов, ни сердцебиения… Ничего. Словно его никогда и не было.
На душе стало гадко и тяжело. Неужели мы опоздали? Притащили лекарство, которое оказалось последним гвоздём в крышку гроба? Чувство вины, которое и так давило на плечи, теперь грозило просто впечатать меня в пол. Я пришёл сюда исправить ошибку своего прошлого «я», а в итоге просто добил то, что он сломал. Отличная работа, Влад.
— Эй… — вдруг выдохнула Кира. — Смотри.
Я поднял голову и проследил за её взглядом. Чернота шара становилась глубже, словно мы смотрели не на кусок больной плоти, а в открытый космос, в самую бездну. И по этой бархатной черноте пробежала первая искорка. Тонкая серебристо-синяя нить. За ней вторая, третья… Они начали сплетаться, пересекаться, вырисовывая на поверхности сферы сложнейший узор, до боли напоминающий схему на материнской плате какого-нибудь сверхмощного компьютера.
Кристаллические наросты, эти уродливые болячки по всей пещере, не осыпались. Они начали светиться изнутри тем же холодным, синим светом. Их острые, безобразные грани стали плавиться и сглаживаться, поверхность становилась гладкой, как полированный металл. Они менялись на глазах, превращаясь из симптомов болезни в детали какого-то невероятного механизма.
— Ничего себе… — прошептала Кира. В её голосе смешались шок и чисто профессиональный восторг механика, увидевшего чудо техники. — Оно не умирает. Оно… систему переустанавливает! Апгрейдится!
Лучше и не скажешь. «Великое Древо» сожрало вирус, разобрало его на составляющие и использовало полученную информацию, чтобы стать чем-то другим. Чем-то новым.
И тут в моей голове снова зазвучал голос.
Но на этот раз это была не боль. Это были не слова, а чистые мысли.
Первая мысль была волной тёплого света, смывающего вину. «Благодарность».
Вторая — ощущением, что мы больше не чужие в этом лесу. Что нас приняли, поняли. «Единство».
И третья, самая странная. В голове вспыхнул образ: живые лианы и холодные кристаллы, органика и технология, сплетаются в одно целое. Не враждуют, а дополняют друг друга. «Симбиоз».
Чёрный шар в центре пещеры окончательно изменился. Теперь это была идеальная сфера из тёмного материала, по которой бежали миллионы синих огоньков. Она тихо и ровно гудела, как идеально настроенный двигатель звездолёта. Инъектор с тихим щелчком отсоединился и повис на шланге, покачиваясь.
Весь лес вокруг нас изменился. Он всё ещё был живым, но теперь в нём чувствовалась… логика. Порядок. Словно мы стояли внутри гигантского живого компьютера.
Я посмотрел на Киру и капитана. По их ошарашенным лицам я понял — они тоже это почувствовали.
— Ну и денёк, — наконец выдавил из себя Семён Аркадьевич, отпуская свой корень. — Сначала чуть не прибило, а теперь вот… это.
Мы пришли сюда, чтобы спасти умирающий мир. А вместо этого, кажется, создали новый.