А хуже всего было то, что я сказала ему, что хочу этого — и действительно хотела.
— Поняла. Спасибо, что не позволил другим увидеть, как я превращаюсь в шлюху.
— Что? Куинн, это вообще не то, что я имел в виду. Я просто подумал, что тебе будет важно, чтобы такие вещи оставались личными. Кто угодно мог остановиться и начать снимать. Я без понятия, кто был в той машине, и не собирался позволить им видеть тебя в таком виде. Это не их грёбаное дело. Я не какой-то ублюдок без морали. Я просто хотел проявить уважение, даже если сам собирался трахнуть тебя прямо посреди дороги, как последний придурок.
Я не знала, что сказать. Да и нужно ли было что-то говорить вообще? В машине надолго повисла тишина, пока он вёл.
— Спасибо.
— Ты в порядке?
— Да. Просто… это было слишком. Я ведь даже не целовалась с тех пор, как случилось то идиотское видео. Тем более — ничего большего. Похоже, я просто сорвалась. Но всё равно спасибо. Я даже не хочу думать, что было бы, если бы кто-то остановился и увидел нас.
— Прошёл почти год. И ты с тех пор — совсем ничего? — В его голосе был неподдельный шок. Я прикрыла лицо ладонями, едва сдерживая смущение.
— Нет. Ничего. Это было слишком больно. Я даже думать не могла о чём-то подобном. Ну, кто после такого предательства способен снова довериться?
— Чёрт. Нам не стоило…
— Нет, всё хорошо. Правда. Я была согласна на это. И мне понравилось.
— Настолько понравилось, что ты бы сделала это снова? — Его рука соскользнула с рычага на моё бедро, и пальцы начали рисовать ленивые круги.
— Может быть. Но не посреди дороги. — Я пошевелила ногой, направляя его руку выше, потому что всё внутри горело, и мне нужно было хоть какое-то облегчение после всей этой пытки.
Он усмехнулся, заметив, как я прижалась бедром к его ладони.
— Ты можешь делать со мной что хочешь. Где хочешь. Я позабочусь, чтобы никто нас не увидел и не побеспокоил.
— Где угодно, да? — переспросила я, и мне понравилось, как это прозвучало.
— Абсолютно. Даже посреди дороги.
Он тихо застонал, когда мы свернули к моему общежитию. Я удивилась, когда он наклонился и снова поцеловал меня.
— Наслаждайся. Я сделаю так, чтобы тебе никто не мешал. — Его губы оставались на моих, когда он это сказал. Обещание свободы и защиты прошло по телу волной, и я почти решилась сесть на него прямо здесь, в машине.
Эта мысль тут же вернула меня в реальность. Он потянулся ко мне, чтобы поцеловать ещё раз, но я отпрянула.
Даже если он и защитил меня от позора, я только что целовалась с ним посреди дороги, чёрт знает где. Это не то, что делает девушка, которая пытается построить своё будущее. Я не могла просто трахаться, где захочу. Страх охватил меня, подавляя всё остальное. Я не могла снова быть той, прежней — той, что искала счастья и удовольствия, не задумываясь о последствиях.
Он улыбнулся — та самая дьявольская усмешка, напоминание, с кем я играю. И что он в этой игре гораздо опытнее.
— Вижу по глазам, как тебе хочется выпрыгнуть из машины. Увидимся завтра.
Я на секунду замерла.
— Да. До завтра. Спокойной ночи. — Я вышла, чувствуя себя как во сне, стараясь не поддаваться ни одной из эмоций, которые накатывали. Я не хотела их.
Сделала пару шагов, когда услышала, как открылась его дверь. Он вышел.
— Я буду думать о тебе всю ночь. Напиши мне, если подумаешь обо мне.
— Не напишу, — сказала я, и сердце болезненно сжалось. — До завтра.
Машина продолжала гудеть, пока я заходила в здание и захлопывала за собой дверь. Это была правда. Даже если бы я хотела — я не собиралась ему писать. В голове и в сердце — каша. Всё спуталось. Я злилась — на себя, на него — за то, что хочу и не хочу его одновременно.
Я выключила телефон по дороге в комнату. Я не напишу. Даже если до боли захочу это сделать.