— Ты не будешь звонить Райдеру, чтобы он подвёз тебя домой. И я не собираюсь проводить всю ночь, разыскивая тебя в этих чёртовых лесах.
Он подошёл к задней части машины и аккуратно усадил меня на багажник. Его руки легли по бокам от меня, словно он поймал меня в клетку.
— Что ты делаешь? Отпусти меня.
— Я останавливаю тебя.
Я оттолкнула его, пытаясь создать хоть немного пространства между нами — между мной и его запахом, таким глубоким и опасно притягательным, что мне только и хотелось прижаться к нему ближе.
Из меня вырвался нервный смешок:
— Потому что не хочешь проснуться утром и увидеть моё имя в новостях, зная, что мог бы остановить меня? — Я повторила его же слова, которые он однажды сказал мне, когда в первый раз настоял на том, чтобы отвезти меня домой посреди ночи.
— Да, — ответил он, и его губы изогнулись в слабой, почти беззащитной улыбке.
— Почему ты ударил по машине раньше? Я видела, как ты это сделал, когда я была с Райдером.
— Потому что я видел, как ты на него смотрела. Так же, как смотришь на Фокса. Словно они для тебя — что-то невероятное. Словно ты видишь в них весь чёртов мир. Я не выношу этого.
— Ну, я мало что знаю о Райдере, но Фокс и правда милый. И да, я уважаю его. Оба они обаятельны, и из-за этого их легко понять. Но это не значит, что я поддаюсь их очарованию.
— А я не такой?
— Нет. Твоё лицо ничего не выдаёт.
— Ты не поедешь ни с Райдером, ни с Фоксом.
Его голос стал ниже, и по моей спине пробежал холодок.
— А если я захочу?
Его взгляд стал жёстким, когда он наклонился ко мне.
— А если я заставлю тебя передумать?
— Не знаю. Райдер довольно горячий. И он сказал, что с радостью прокатит меня.
— Гребаный ублюдок. Ты не поедешь с ним. Ни сейчас, ни когда-либо.
Я усмехнулась, зная, что Рэнсом не подозревает: именно эти слова я и сказала Райдеру в ответ.
— Кто это решает?
— Я.
Его рука обхватила мою шею, притягивая меня к себе, а вторая скользнула к пояснице, втягивая моё тело ближе, пока я не прижалась к нему. Его губы врезались в мои — злые, горячие, полные напряжённого желания. Я не могла пошевелиться, не могла думать, не знала, что делать, пока он целовал меня.
Мгновение назад я его ненавидела. А в следующее — он целовал меня.
Я мечтала о том, чтобы поцеловать Рэнсома. Но это… это не шло ни в какое сравнение с реальностью. Волна удовольствия пронеслась по телу, натягивая каждую нервную клетку. Каждая часть меня уже просила о большем.
Он прикусил мою губу, а потом скользнул языком внутрь, с голодной настойчивостью исследуя мой рот. Я подхватила этот ритм, легко поддаваясь. Годы желания, сдержанного и подавленного, вырвались наружу в этом одном поцелуе.
Моё тело само двинулось ему навстречу, мои бёдра прижались к нему. Его рука сильнее сжала мою шею, заставляя запрокинуть голову, отдаваясь ему полностью.
Он отпустил, но тут же заменил прикосновение — губами и зубами, кусая и посасывая кожу на моей шее. Каждый его жест поднимал меня всё выше. Я вцепилась в него, провела руками по его челюсти — той самой, за которой наблюдала весь вечер, как она сжималась и напрягалась… и теперь она целовала меня так, как меня ещё никогда не целовали.
Он целовал меня с такой одержимостью, что я и представить не могла, что подобное возможно в реальной жизни. Его зубы вновь вцепились в мою губу, прикусили её, а потом провели языком, успокаивая болезненное место.