Рэнсом: Мне очень жаль.
Я отправил это, не зная, ответит ли она вообще.
Прошли минуты, я уставился в темноту.
Куинн: Верно.
Рэнсом: Я серьёзно. Я вёл себя как козел.
Куинн: Ладно.
Рэнсом:Ладно? Это всё, что я получаю?
Куинн: Не думаю, что ты заслуживаешь большего.
Рэнсом: Справедливо. Я давил на тебя, а потом перегнул палку.
Куинн: Немного.
Рэнсом:А поможет, если я скажу, что никогда не смотрел то видео? И насколько мне известно, никто из команды тоже нет?
Куинн: Это помогает. Тяжело жить, не зная, кто видел, а кто нет. Иногда я просто понимаю это по взгляду.
Рэнсом: Я не заинтересован в том, чтобы смотреть подобное.
Куинн: Ну, хоть в чём-то ты хорош.
Рэнсом: Ауч.
Рэнсом: Пожалуй, я это заслужил. Больше не буду поднимать эту тему.
Куинн: Было бы желательно.
Рэнсом:Значит ли это, что ты вернёшься завтра? Уверен, если не вернёшься, меня покалечит маленькая злая девочка-подросток.
Куинн:Скаут злится?
Рэнсом: В диком бешенстве.
Куинн: Тогда, думаю, я вернусь. Ради неё. Мне начинает нравиться остальная команда тоже.
Рэнсом: Полагаю, это не включает меня?
Куинн: Нет, не включает.
Рэнсом:Значит, я не могу даже сказать, что я бы хотел, чтобы ты была рядом со мной?
Телефон молчал, пока минуты тянулись.
Куинн: Нет, не можешь.
Рэнсом:Потому что мне нельзя с тобой флиртовать, а Фоксу — можно?
Куинн: Верно.
Я застонал. Я ненавидел это. Я хотел никогда больше её не видеть, если она не хотела меня рядом.
И в то же время я нуждался в ней в своей постели. Мне нужно было коснуться её, поцеловать. Найти хоть какое-то облегчение от этой растущей одержимости.