— Ты говоришь, они дают тысячу долларов?
— Да. И мне эти деньги нужны.
— Я дам тебе работу, — сказал он, голос у него стал натянутым, будто ему было больно это произносить.
— Что? — я отступила на шаг, рот сам открылся от удивления.
Он все еще хмурился.
— Если не позвонишь — я дам тебе работу.
— Почему?
— Потому что мне не нужны копы, лезущие в наши личные дела. И я точно знаю, что случай с… памятником был несчастным случаем. Колледж сам может все это оплатить.
Что-то в его лице заставило меня поверить, что он искренен, но я не могла доверять себе в том, чтобы отличить, когда кто-то вроде него говорит правду, а когда — лжёт.
— Я прослежу, чтобы ты заработала не меньше, чем эта тысяча. И даже больше. График будет гибкий. Я дам тебе пятьсот долларов бонуса вперед. Но ты не имеешь права называть кого-либо из нас полиции.
Он оттолкнулся от машины и шагнул ко мне, но потом замолчал, давая мне время подумать.
— Ну, что скажешь? — Он стоял не так близко, чтобы дотронуться, но достаточно близко, чтобы я чувствовала его тёплое дыхание, когда он прошептал:
— Котенок?
Слово пробежалось дрожью по позвоночнику.
— Перестань называть меня так.
Он усмехнулся так, будто выиграл, но я ещё не соглашалась. Наверное.
— Ты серьезно? Эта работа — она не… извращённая? Там не нужно… ну, ничего сексуального?
Его улыбка исчезла, взгляд потемнел.
— Нет. Я бы не стал предлагать тебе деньги за секс. Мне не нужно за это платить.
Я выдохнула. Я не сомневалась, что ему действительно не нужно никого покупать, чтобы затащить в постель, но услышать это вслух как будто развязало тугой узел внутри меня.
После того, как то видео попало в сеть, некоторые парни начали обращаться со мной, как с игрушкой. Будто раз уж я переспала со своим парнем, и он это записал, значит, я могу переспать с кем угодно, где угодно, и просто так. А то и за деньги. Не прошло и недели, как один из парней из футбольной команды предложил мне двадцать баксов, чтобы заняться с ним сексом за трибунами. Я ударила его в лицо на автомате — тогда я ещё не знала, как сильно это может болеть. Но, видимо, попала как надо, потому что на следующий день он пришел в школу с двумя фингалами и сломанным носом. С тех пор ни один из футболистов ко мне не приближался. Меня тогда удивило, что один удар сделал столько, но я не стала задаваться вопросами.
— И что за работа, конкретно?
— Помощь здесь. Звонков немного, но в офисе бардак — нужно все заказывать, организовывать, убирать и прочее.
— Я не умею чинить машины.
— Я бы тебе и не позволил к ним прикасаться. Ошибись хоть в мелочи — и мы теряем тысячи и клиентов.
Я начала нервно постукивать ногой. Энергия переполняла, но выхода не было. Деньги мне были нужны, особенно сейчас, когда на счетах не просто пусто, а даже хуже. Но быть рядом с Рэнсомом постоянно? Это могло оказаться мучительно. К тому же — снова вернёт меня к моему порочному вкусу на плохих парней. Хотя, глядя на него сейчас, я не могла с уверенностью сказать, что этот вкус когда-то заканчивался. И, если я снова влюблюсь — особенно в него, — то упаду ещё ниже, чем в прошлый раз.
— И ты готов дать мне деньги вперёд, лишь бы я не пошла в полицию?
— Да.
Рэнсом будто прочитал мои мысли насчёт того, как близко он стоял.
— Ты можешь почти всё время быть в офисе. Подальше от нас. И нам плевать, если тебе нужно будет учиться или что-то еще, когда нечем заняться.