Я покачала головой и сузила глаза.
— Это не твое дело?
— Сейчас это мое дело.
— Может быть, у меня есть парень, которому я должна позвонить. Он, наверное, сходит с ума от того, что не смог поговорить со мной с самой ночи.
— Я не виню его. Хотя, действительно ли ты интересна парню, если ты уходишь с вечеринки, и он не может дозвониться до тебя всю ночь, а потом ничего не предпринимает? Разве он не должен был прийти к тебе?
— Я сказала, что может, у меня есть парень. Это не твое дело, есть он или нет.
— Так если у тебя нет парня, почему ты выглядишь так, как будто хочешь убежать отсюда как можно быстрее?
— Потому что я действительно хочу уйти отсюда как можно быстрее. Мне не нужно быть здесь дольше, чем нужно для того, чтобы забрать мой телефон и уйти.
Его голос стал тише.
— Почему? Не можешь вынести, когда я так близко, не прикасаясь к тебе, Котенок?
Эти слова прозвучали как грех, и я сразу почувствовала, как становлюсь влажной. Мысли о нём, голом, надо мной, с тем же голосом, произносящим грязные слова, мелькнули в голове, но я быстро заменила их на злость. Злость на него, за то, что он то ненавидит меня, то заводит меня с одного взгляда.
— Знаешь что, Рэнсом, — сказала я, подходя к нему, — я хочу свой телефон, потому что за информацию о группе уличных гонщиков, которые испортили статую прошлой ночью, предлагают вознаграждение. Я знаю пару человек, которые гоняли тогда, и мне не помешали бы деньги, так что мне нужен мой телефон, чтобы позвонить.
Я заметила, как он напрягся, его челюсть сжалась, и я почти почувствовала удовлетворение, пока его руки не потянулись ко мне, схватив за талию и притянув меня к себе. Мои бедра столкнулись с его с такой силой, что это оставило след. Его губы были всего в нескольких сантиметрах от моих, и я сжала их, стараясь не издать ни звука от этого неожиданного контакта.
— Думаю, это была бы плохая идея, — прошептал он, его глаза стали холодными, он смотрел на мои губы.
Я оттолкнула его, и он отпустил меня.
— Почему это? Потому что у тебя будут проблемы?
— Потому что ты можешь ошибаться. Ты уверена, что это были я или моя команда?
— А сколько уличных гонщиков рассекают по кампусу ночью в то же время, что и ты?
Он рассмеялся.
— В гонках обычно участвует больше одной-двух машин.
— Может быть, но я хотя бы могу указать на одну из групп.
— Если они решат, что это были мы, нам конец. Это разрушит наш бизнес. Разрушит наши жизни.
— Я позвоню. Пусть они сами разбираются в деталях.
Я почти почувствовала вину. Одного взгляда на гараж хватило, чтобы понять — они по уши в работе. Каждое место было занято машиной, и казалось, что все были чем-то заняты. Я не хотела быть той, кто разрушит чей-то бизнес… но с другой стороны, мне нужны были деньги, чтобы выжить.
— А как ты позвонишь, если у тебя нет телефона? — спросил он с ухмылкой.
— Рэнсом! — крикнула я, и голос эхом разнесся по гаражу. — Отдай мой телефон!
— Только если пообещаешь не звонить.
— Это не вариант. Они предлагают тысячу долларов за наводку на тебя, а я, на минуточку, на мели.
Я поморщилась, услышав собственные слова. Сразу вспомнила взгляды в школе, когда было видно, что у меня проблемы с деньгами. Я знала, что все это замечали. Это было очевидно — когда я не покупала новую одежду и ездила на раздолбанной машине. Про мою маму тоже быстро пошли слухи. Многим было известно, чем она занимается.
Он нахмурился и отвернулся. Я уже начала испытывать угрызения совести, пока не поняла, что он мог все это разыгрывать специально. Разыгрывал меня, используя прозвище, прикасался ко мне, уговаривал не звонить, чтобы отдать мне телефон и не попасть в беду. Он знал игры, которых я не знала, причем опасные. Я не могла попасть в эту ловушку.