— Рэнсом, — снова прошептала я, протянув руки к его лицу и шее, чтобы проверить пульс.
Я почувствовала тепло и биение его сердца. Слёзы побежали сильнее.
Я лихорадочно пыталась понять, как опустить его руки.
Цепи были туго обмотаны вокруг запястий, и я не могла приподнять его, чтобы снять хоть часть веса и освободить его.
Я встала на цыпочки, потянулась к нему, мягко поцеловала в губы.
— Рэнсом, — снова прошептала, надеясь разбудить его.
— Котенок? — прошептал он хриплым, пересохшим голосом.
Я всхлипнула, пытаясь собраться:
— Да. Я не знаю, как тебя освободить.
— Подъёмник… кнопка, — прохрипел он.
Я оглядела странное устройство, на котором он висел, и стала ощупывать его, пока не нащупала сзади две кнопки — вверх и вниз.
Я нажала вниз, надеясь, что он не рухнет на пол, времени на проверки не было.
Он начал опускаться, вместе с руками, спускаясь примерно на фут ниже.
Этого было достаточно.
Я схватила стоящее рядом ведро, встала на него, чтобы дотянуться до цепей, и начала распутывать их с его запястий.
— Котенок, — снова прошептал он.
— Я здесь. Я освобождаю тебе руки. — одна цепь поддалась, и я обмотала её вокруг своей шеи. — Попробуй держаться за меня. Мне нужно снять вторую.
Вторая тоже слетела, и его руки тут же опустились, всё тело стало тяжёлым, как будто безжизненным, он рухнул прямо на меня.
Он застонал от боли, но попытался удержаться, не упасть.
Слёзы катились по моим щекам. Он был в ужасном состоянии.
Его машина перевернулась, потом его избили и заковали.
Я понятия не имела, как вообще вытащить его отсюда, не говоря уже о том, чтобы убедиться, что с ним всё будет в порядке.
Я дотащила его до ближайшей машины, прислонив к капоту.
Сняв рубашку, вытерла лицо Рэнсома, пытаясь хоть немного смыть кровь и грязь, а потом принялась осматривать его на предмет других травм.
Нос вроде не был сломан, но явно получил удар.
— Прости, — сказала я, продолжая работать. — Я должна была сказать, как сильно люблю тебя. Не надо было ждать. Я должна была поехать с тобой сегодня.
Я наклонилась и нежно поцеловала его в губы, потом в подбородок, в щеку.
— Я тоже тебя люблю, — прохрипел он слабо. — Не знал, что мне надо было так получить, чтобы ты это, наконец, сказала.
— Я боялась. Я любила тебя давно, но мне было страшно признаться.
— Всё нормально, Куинн. Я и так знал. Для тебя не было срока, чтобы сказать это.