Он ухмыльнулся:
— Ты не посмеешь. Потому что, если ты это сделаешь, они убьют твоего мальчика.
Он оглядел комнату — и я тоже. Все кивнули.
И вот, стоя с ножом в руке, я поняла — это и есть я. Я не врала, когда говорила, что сделаю это. Я действительно вонзила бы лезвие в Райдера, если бы это значило, что мы будем в безопасности.
Это была не самая красивая моя сторона, но теперь я больше её не ненавидела.
Я боролась, чтобы выжить, чтобы остаться в безопасности. Боролась, чтобы выбраться из дерьма.
Я могла сражаться так же свирепо, как Рэнсом.
Я сражалась за то, что мне было нужно.
А сейчас мне нужен был Рэнсом.
Я бы пролила кровь, если бы это было нужно для таких, как Райдер. И не стала бы потом чувствовать вину.
— Он не крал твои машины, Райдер.
— Не думаю, что он стал бы тебе признаваться, так что сэкономь дыхание. Рэнсом останется здесь, пока вы не вернёте наши тачки. Или не заплатите за них, — ответил Райдер, но совершил ошибку.
Он сам этого не заметил. Движение было таким естественным, что никто вокруг не обратил на него внимания.
Он кивнул в сторону большой раздвижной двери справа от себя, когда назвал имя Рэнсома.
Это и была моя роль в плане. Выяснить, где в здании держат Рэнсома, и подать Фоксу сигнал. Потом добраться до него, пока ребята задерживают остальных.
Я вспомнила, где Райдер держал нож у моего горла, где уже успел зажить маленький порез.
Я сделала шаг вперёд. Он был слишком увлечён, чтобы остановить меня, позволил поднести холодное лезвие к его подбородку, я вонзила его в то же тонкое место, куда он врезал мне тогда.
— Спасибо, Райдер, — сказала я с такой слащавостью, вонзая нож чуть глубже, так что проступила тонкая полоска крови.
Одновременно я подняла другую руку, подавая сигнал для Фокса.
Комната взорвалась. Ребята забросили дымовые шашки, которые, как бы «случайно» оказались у Кая в машине.
Узнав Кая поближе, я была почти уверена, что он где-то их украл, но сейчас у меня не было ни желания, ни времени упрекать его.
Парни иногда были такими нелепыми, и именно это порой лучшее, что может быть.
Я кинулась к раздвижной двери, распахнула её ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь, и тут же захлопнула за собой, ища что-нибудь, чтобы заблокировать её изнутри.
Я нашла металлический стержень и накинула его на зацеп, прежде чем обернуться к комнате.
Я чуть не закричала, когда увидела его, но сдержалась, вырвался только тихий всхлип, чтобы не привлекать внимание.
— Рэнсом, — прошептала я, увидев его на другом конце гаража.
Глаза наполнились слезами, пока я подбегала ближе.
Его руки были закованы в цепи над головой, тело висело почти в воздухе, ступни едва касались пола. Плечи были вывернуты так неестественно, что, казалось, их вот-вот вырвет из суставов. Его висок и челюсть наливались багрово-фиолетовым, туда явно пришёлся сильный удар.
Он был весь в грязи и крови — от лица до живота.
Тело изрезано мелкими порезами, и я не могла понять, откуда столько крови.