– Тебе нравится заумь Маркеса или Кафки?
– Представь себе, Максик. Нравится.
– Тогда тебе крупно повезло. После секса нам будет о чём поговорить.
– Неужели? К примеру?
– Я крупный специалист по Маркесу и по Кафке. Представь себе.
– Ты запомнил эти фамилии, – сказала Татьяна, – это уже большое достижение.
Высоцкая чуть склонила на бок голову.
– Максик, – сказала она. – Опять? Руки.
– Мне показалось, что ты падаешь.
– Я ещё крепко стою на ногах. Свою норму я знаю.
– Падаешь от неожиданности, – сказал я. – Ошарашенная широтой моих интересов.
– Пока ты ошарашил меня только наглостью. И хвастовством.
– Признание собственной эрудированности – это не хвастовство.
– Пока ты удивил меня только хорошей памятью: запомнил фамилии двух писателей.
– Кто тебя больше интересует? – спросил я. – Габриэль Хосе де ла Конкордиа Гарсиа Маркес или Франк Кафка?
– О! Максик, я поражена. А отчество Кафки ты не запомнил?
– У чехов нет понятия «отчество», но его отца звали Герман.
– Максик, руки!
– Кафка или Маркес?
– Твоя рука снова на моей попе.
– Не уходи от темы.
– Кафка, – сказала Татьяна.
Она сдвинула мою ладонь себе на талию.
Я пожал плечами, заявил:
– Биографию Франца Кафки я тебе пересказывать не буду. Но расскажу, если хорошо попросишь. После секса, разумеется. Скажу только: при жизни Кафка был мало кому известен, как писатель. Он опубликовал лишь несколько сборников рассказов. Романы Кафки напечатали уже после его смерти. Ни один из них не был завершён. Кафка вообще завещал их сжечь. Но его друг, некий Макс Брод, эти романы всё же опубликовал и неплохо распиарил. Поэтому Кафка прославился уже посмертно.
Высоцкая озадаченно хмыкнула и спросила:
– Максик, неужели ты подготовился к нашему разговору? Решил, что так произведёшь на меня впечатление?
– О Кафке я… читал давно, не в этом году. У меня обширный круг увлечений.
– Неужели?
– Точно.