Глубоко.
Долго.
Очень долго.
Неприлично долго.
Раввин кашляет.
Мама плачет.
Женя свистит.
Нана кричит что-то по-грузински.
Тётя Соня падает в обморок — но у неё всегда был талант к драматическим выходам.
А мы — целуемся.
Под хупой.
Муж и жена.
Потом — банкет.
Тосты.
Много тостов.
Еврейская свадьба плюс грузинские гости — это не банкет, это марафон.
Мы обречены слушать до утра.
— За молодых! — кричит тётя Соня, очнувшаяся от обморока с бокалом в руке. — За то, чтобы у них было много детей! Мальчиков! Мальчики — продолжение рода! Девочки тоже можно, но мальчики лучше!
— Тётя Соня, мне тридцать девять.
— И что?! Сара родила в девяносто! У тебя ещё полвека в запасе!
— Это биологически...
— Не спорь с Торой!
Пью вино.
Не спорю.
Тору не победить.
— За молодых! — кричит Нана. — За то, чтобы приезжали в Грузию! Каждый год! С детьми! С внуками! Буду кормить! Хачапури! Хинкали! Будут толстые и счастливые!
— Нана, я только похудела после тех двух недель!
— Зачем худеть?! Худые женщины — злые! Полные — добрые! Мужчины любят добрых! Ешь!
Ем.
Не спорю.