Падение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Покрутив в руках топор, я бросил его на землю, поднял валявшуюся в траве лучковую пилу и приложил лезвие к зарубке, которую только что сделал. Опустившись на одно колено, я принялся двигать пилу взад-вперед. Как ни странно, Кейтлин не побежала дальше, но осталась смотреть. Мне это было приятно и в то же время действовало на нервы, ведь получалось у меня, конечно, не ахти. Чтобы бойко управляться с пилой, нужна порядочная сила. И даже когда я ухватился за ручку двумя руками, заставить пилу двигаться плавно не получалось. Да и слишком жарко было для такой работы. Но я продолжал пилить, притворяясь, что мне все нипочем.

Кейтлин переминалась с ноги на ногу – явно хотела что-то сказать или спросить. Но заговорила она только когда я бросил пилить и со вздохом опустился на второе колено.

– А что ты собираешься с ним сделать, когда повалишь?

– Просто уберу.

– У меня есть идея.

– Да?

– У сестры Беаты почти не осталось дров. На всю зиму не хватит. Она говорит – обойдется, но я-то знаю – этого мало.

– Вот как… – протянул я.

Ее дыхание почти выровнялось. Ноги посерели от пыли. Чем дольше она стояла, тем чаще из-под волос у нее стекали капли пота и ползли по лицу.

– Раньше ей не приходилось об этом заботиться. Она топила дровами твоего деда.

– Моего деда?! – взвился я.

Она рассмеялась – видно, от выражения моего лица. Тем летом мне не раз доводилось слышать этот смех – зовущий и одновременно захлопывающий многие двери. И всегда Кейтлин смотрела как бы поверх меня. Так смеются не развеселившись, а услышав злобную шутку.

– Да. У них был на этот счет молчаливый уговор. Он складывал дрова там, у стены.

Кейтлин показала на то место, где я обычно перелезал через монастырскую стену. Ну да, дрова я там видал. В детстве я карабкался на них, чтобы перемахнуть через ограду.

– Отдашь мне эту сосну? – спросила Кейтлин.

Я быстро соображал, как ответить. Распилить это дерево на дрова без бензопилы невозможно. Но прежде чем я успел возразить, Кейтлин добавила:

– А может, еще и ту заодно, если будешь ее валить. – Она показала на вторую сосну, повыше, которая росла на краю сада у дороги, в опасной близости от проезжающих машин. – Ненавижу холод… Рождественские каникулы лучше проводить в Нью-Йорке.

Я пообещал подумать, прикидывая, как выполнить ее просьбу. Однако в отсутствие бензопилы все варианты были нереальными.

– Ладно, – сказал я вопреки голосу разума. – Сделаем. Что-нибудь придумаю.

– Good[2]! – засмеялась она.

Попрыгав на месте, Кейтлин перешла на бег. Помахала мне и продолжила пробежку. Я смотрел ей вслед, не до конца сознавая, что пообещал и зачем. Топор оттягивал мне руки. На пальцах пузырились мозоли.

Тем утром я видел ее еще дважды. Она переоделась и широкими шагами спускалась вниз по склону. С распущенными волосами и в разлетающейся юбке она напоминала цаплю, которая, приземляясь, переносит свой вес назад, чтобы притормозить. Думаю, Кейтлин оба раза видела меня, но ни разу не помахала в знак приветствия. Она лишь откидывала волосы со лба и смотрела перед собой. Я провожал ее глазами, даже когда она уже давно исчезла из виду, и представлял, что она вернулась сюда на Рождество и с поднятым воротником и в теплой шапке осторожно спускается по запорошенному первым снегом холму. Я прямо кожей чувствовал холод. На ногах у Кейтлин сапоги с меховой опушкой, она бледней обычного, а на губах блестит бальзам от мороза…

– Что разулыбался? – внезапно раздался голос матери.

Ее приближения я не слышал. Она пришла сообщить, что отправляется в Монтурен. К багажнику дедова велосипеда мать привязала три картины, тщательно упакованные в пузырчатую пленку и газеты.

– Хочу их продать, – объяснила она. – Туристам. Может, заработаем немного.

На матери были большие черные очки, я видел их впервые. Ее голые плечи покраснели после двух дней на солнце.

– Заодно куплю засов для кухонной двери, – добавила она, вынимая из сумочки кошелек и тут же пряча его.

– Мам?

Она взглянула на меня. Мокрый от пота, я держал в руках первые поленья, наколотые для Кейтлин. Мои кроссовки были покрыты опилками.

– Что ты делаешь? – спросила мать.

[2] Хорошо! (англ.)