Ледяной сфинкс: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Не думал пока. Но я тебе скажу: мне кажется, что в географии это одна из наиболее интересных наук. Что мне в ней нравится — это конкретность. Видишь, что изучаешь, видишь, зачем изучаешь. Громадное практическое значение, необходима до зарезу, проблем у нее видимо-невидимо, перспективы грандиозные. Почему нет?

— Ты вчера говорил, что самое любопытное — это геология, а в геологии — искать нефть. Перспективы грандиозные. А позавчера — что самое интересное — строить небоскребы, и обязательно в новом стиле, и что Корбюзье — это только начало, отправная точка. И перспективы грандиозные. Нет?

— Говорил. А скажешь, не интересно?

Вмешалась я:

— Интересного очень много. Сашку́ сейчас трудно что-либо выбрать. А геология и география близки. Мерзлотоведение между ними. Может, Сашок будет иметь какую-то основную специальность и изучать другие. Ну, а небоскребы…

Сашок отмахнулся:

— В небоскребах будем жить. А то, что вы сказали, — можно не ограничиваться одной наукой — это верно, это хорошо, мне просто дышать легче стало. Так и специальность выбирать свободнее — главную и второстепенную. Не закабаляться на всю жизнь. Одно изучу твердо, а остальное в помощь, или для себя, то есть для своего дела. И душа будет спокойна, и есть, куда отклониться, когда покажется, что не то или надоедает. Я многих ребят знаю, сначала увлекались, а потом разочаровывались. — И в ответ на сдержанно-ехидный взгляд Володи добавляет: — А может, всерьез мерзлотоведом стану. Вот тогда посмеешься! Встретимся с тобой десятка через два лет, ты мне скажешь: «товарищ профессор, помогите, я строю на мерзлоте (ты же ведь строитель), у меня, ах-ах, дом падает. Не проконсультируете ли?» Я — с удовольствием. — И важно выпячивает грудь.

Переправляемся на другую сторону долины.

Что-то я им недосказала. Да, вот что. О границе деятельного слоя с мерзлотой. Это не простая, это тоже особая граница.

Два близко соприкасающихся тела — мерзлое, неподвижное и талое, живое, оказывается, «дышат», передавая друг другу свое дыхание.

Каждую позднюю осень, когда мороз проникает в землю, мерзлота поднимается снизу к нему навстречу. Однако мороз торопится, опережает ее, и встреча всегда происходит ближе к мерзлоте.

На грани мерзлого и талого лежит тонкий «переходный слой», который попеременно захватывается то мерзлотой (снизу), то теплым (через талый грунт) дыханием далекого солнца (сверху). Он то оживает, то умирает; на одно-два лета его может захватить вечная мерзлота — значит, солнце было не в силах его согреть. Или на много лет подряд он, теплый от солнца, остается живым, талым и даже растет, бесцеремонно внедряясь в мерзлоту.

Все, что создано оригинального и красивого в стране вечной мерзлоты, находится в деятельном слое, и все идет от единоборства солнца и мерзлоты с морозом. Но есть одно любопытное обстоятельство: их деятельность может проходить только в присутствии воды. Непременно и обязательно. Без воды ничего, совсем ничего из ряда вон выходящего мерзлота и солнце сделать не могут.

Мы исходили несколько километров, и только к обеду я нашла то, что нужно.

— Вот и третья страница, мальчики. Пятна-медальоны.

Пятна лежат перед нами, круглые, чуть выпуклые, тоже исчерченные тонкой полигональной сеткой пяти-, шестиугольников, а вокруг в обрамляющих их трещинах более крупных полигонов растет трава. Лежат пятна почти в шахматном порядке.

Ребята разрыли землю на пятне, чтобы получше рассмотреть его изнутри. Грунт пятна заметно влажнее, чем вокруг.

Чтобы внутри деятельного слоя возникло такое пятно — мерзлота, мороз и солнце поработали много лет. В толще суглинка вода замерзала; лед, расширяясь, поднимал вверх песок и мелкие камешки. При оттаивании под них засыпался мелкозем, и камешки оставались уже на более высоком уровне. Из года в год эти камешки поднимались все ближе к поверхности. От напора снизу, от пучения, от мороза по поверхности разбегались трещинки. По трещинкам «вылезать» им наверх было легче, по ним и выкладывались каменные узоры.

Ребята топчутся на пятне, берут пробы, смотрят туда, сюда и вдруг с удивлением вскрикивают: пятно под их ногами колышется, как резиновая подушка.

— Что такое? — в один голос кричат оба.

По-ребячьи они начинают прыгать влево, вправо. На одной, на двух ногах.

Таково свойство пылеватых суглинков — обретать текучесть при таянии и механическом воздействии — движении и нарушении равновесия.

Покачавшись еще на двух пятнах, они наконец отрываются от этого увлекательного занятия.

Есть одно удивительное и поэтичное явление, в какой-то мере связанное с пятнами. Это — ледяные цветы, или ледяные стебельки. Ледяные цветы растут на рассвете по берегам рек и озер или на пятнах-медальонах. Поразительно нежные, необыкновенной красоты.

Здесь мы не видели их, но это не значит, что их здесь нет. Не приходилось видеть. Их много везде — в Центральной Якутии, на Таймыре, на Алдане, Чукотке, Аляске, в горах Швейцарии и в других местах. Они растут потому, что в слое промерзания кверху, к поверхности, подсасывается вода. Стебельки высасывают воду, растут, поднимают на себе грунтовые частицы. Когда они тают, вода испаряется. Пятна — это мелкие природные насосы.

Цветы стоят на тончайших и высоких ледяных ножках. Каждый стебелек, каждая хрустальная иголочка прозрачна и стройна. Цветы не карлики: высота их пять — пятнадцать сантиметров и даже больше, толщина стеблей — до половины сантиметра. Над каждым стебельком — цветок из льдинки, песчинки, или камешка, или крошечного кусочка суглинка. Растут они кустиками, нередко очень густо и издали похожи на высокую ледяную щетку, на которую положили что-то пушистое.

Увидеть эти цветы почти так же трудно, как разрыв-траву в ночь под Ивана-купалу или жень-шень в дебрях приморской тайги.

Их находит только тот, кто встает, когда едва начинает светать.

С первыми лучами солнца стебельки тают, тают, ноша им становится непосильной, они сбрасывают свои камешки-цветки, камешки катятся под уклон по пятну и ложатся в ближайшую трещинку. Как нигде, зримы здесь быстрые движения «мертвой» природы. Но никто еще не заснял на кинопленку рождение ледяных цветов.

Иногда кажется, что ящички с такими цветами поставили друг на друга: ледяная трава прорастает в два-три яруса, слипшиеся песчинки-цветы образуют основу для ледяных стеблей более высоких ярусов. Эти увидеть легче.