Ледяной сфинкс: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Книгу читать интересно, если грамотен. Неграмотному все эти значки и «закорючки» ни к чему. Так же неинтересно ходить по земле страны мерзлоты, если не знаешь ее азбуки.

Поверхность земли, верхний ее слой, — ее «лицо». Оно, как и у человека, может быть гладким, ровным, спокойным или морщинистым, в складках, изрытым оспой — следами перенесенных событий. Лицо отражает то, что происходит внутри человека, его душевные потрясения и колебания, а здесь, на земле, — что делается внизу, под ее поверхностью. Как у человека внешность зависит от характера, способностей, отношения к окружающему и условий жизни, так и на поверхности земли отражается характер (тип) грунта, окружающие условия, суровые или благоприятные. Ведь так важно для человека — беспокойный он или флегматичный, реагирует на все, или ему все «до лампочки»! А если сам беспокойный да условия трудные, совсем беда — постареешь скоро.

В самом деле, мальчики, не смейтесь, так и есть. У человека все проходит через душу, а здесь проходит под поверхностью, не затрагивая, однако, ледяного сердца.

Посмотрите, например, если над мерзлотой лежит песок и есть хороший сток, вода из песка спокойно стекает, он ее не держит. Хочешь уходить — уходи. Пучения не происходит. Ни тебе трещин на его «лице», ни бугров пучения — безмятежная поверхность.

А вот глина пылеватая или суглинок — «субъекты» беспокойные и нервные, каждый жадно вбирает в себя воду, ни за что не расстанется ни с одной каплей, дуется, разбухает до изнеможения, распирает его во все стороны, а ему все мало. И вода в нем замерзает и пучит и наполняет его льдом, а он все хватает и хватает воду. Ну, и что получается? Весь покрывается трещинами, буграми-бородавками, весь изрыт и до времени состарился. Конечно, если он живет в теплом, благодатном краю, все несколько иначе. Но и там с его жадностью до воды он тоже хватает ее без меры, а высыхая, трескается от жары. Вот что значит характер! А здесь мерзлота, тут одними трещинами не отделаешься. Поэтому и получается: где глинистые и суглинистые грунты — и речи быть не может о безмятежном лике поверхности.

Есть одно очень интересное явление с интригующим названием «нулевая завеса». Мне почему-то всегда эти слова напоминали те стеклянные занавеси, что висят в дверях пахнущих луком и жареными каштанами итальянских тратторий.

На юге такого явления не увидишь. Нулевое не бывает теплым. Все породы промерзают и протаивают по-разному. Сухие — быстрее, влажные — медленнее. Но мы видели жадные до воды суглинки, которые трескаются, раздуваются, а воду не отдают. Промерзают они медленно, процесс включает смену фаз и величины скрытых теплот. Вот эту трату времени и тепла — на таяние льда, и холода — на замерзание воды и называют «нулевой завесой». Из-за нее самые низкие и самые высокие температуры проникают на глубину, например, двух-трех метров не в январе — феврале, а на несколько месяцев позже. Самый холод там, внизу, в апреле — мае, а самое тепло не в июле, а в сентябре — октябре.

И поэтому где глубина протаивания большая, то есть чаще на юге — сверху грунт уже промерзает, а внизу еще протаивает. А здесь, на севере, сверху часто только собирается промерзать, а снизу, опережая, уже поднимается мерзлота. Так все неодинаково.

Поразительно еще одно: до чего тепла земная шуба — снег! Даже в суровых условиях под сугробами и снежными надувами земля промерзает намного меньше, чем вокруг, а на юге может совсем не промерзнуть, и в грунте сохранится вода.

Посмотрим все же, как стареет здесь лицо Земли. На террасе пробили шурфик. Оттаявший слой оказался около метра толщины — южная сторона.

Первая страница нашей «книги», мальчики. Вот этот верхний слой земли оттаивает каждое лето и промерзает каждую зиму. Промерзая, он сливается с вечной мерзлотой, и поэтому мерзлота такая называется сливающейся.

Этот слой когда-то назвали деятельным или активным слоем. Он и в самом деле таков: и потому, что им интересуется человек и работает в нем, и потому, что здесь активно действует сама мерзлота.

Если бы между зимним промерзанием и вечной мерзлотой оставалась талая прослойка, как это наблюдается на юге или под реками, мерзлота была бы «несливающейся». Здесь же, проморозив то, что оттаивает летом, мороз проникает глубже в вечную мерзлоту и понижает ее температуру. Суточные колебания температур затухают примерно на глубине двух метров, годовые — восьми — десяти, а многолетние — пятнадцати — двадцати пяти. Летом мерзлота снова немного «отогревается».

Эти пятнадцати — двадцатипятиметровые глубины — особые глубины: круглый год там постоянная температура, колебаний нет. Она так и называется — глубина нулевых годовых амплитуд или уровень постоянных температур. Постоянная температура здесь устанавливается в результате равновесия между приходом тепла от Солнца и потери его Землей. Когда говорят о температуре вечной мерзлоты, имеют в виду температуру именно на этой глубине, а не на поверхности Земли. Эта температура всегда градуса на три-четыре выше среднегодовой температуры воздуха. Это значит, что мерзлота появляется только в тех районах, где среднегодовая температура воздуха равна минус трем — минус четырем градусам. Только в этих районах!

Володя и Сашок сделали много закопушек; самое большое оттаивание оказалось у речки, в гальке, а самое малое — двадцать сантиметров — на северном склоне горы, в суглинке.

— В деятельном слое, — продолжаю я, — происходит много примечательных событий и превращений. И почти все — на глазах человека. Когда зимними ночами от страшной стужи гулко стреляет земля и будит дремлющих под снегом куропаток, это в промерзающих, насыщенных водой грунтах деятельного слоя во все стороны змеями разбегаются трещины.

Когда на виду у всех на склонах гор и в реках вздымаются бугры пучения, это происходит потому, что в деятельном слое замерзает вода и лед приподнимает грунт. В этих буграх, как в замкнутой системе, при температурах минус двадцать — тридцать градусов развивается давление в сотни (и даже до двух тысяч) атмосфер! Хлынувшие из бугров и не замерзшие в них воды затапливают окрестности.

Самые большие ледяные бугры растут на реках. Помню рассказ товарища о том, как взорвался один такой ледяной бугор пучения на реке в Забайкалье, где-то между Ононом и Шилкой.

Несмотря на конец марта стояли сорокаградусные морозы. Река поверх льда заросла мощной наледью и покрылась громадными шишками ледяных бугров высотой до четырех метров. Один из них, диаметром больше тридцати метров, трещал и вздрагивал. Товарищ находился в сторожке, выше небольшого моста на автодороге.

Рассвет раскололся страшной канонадой — будто ударили из тяжелых орудий. Все, кто был в сторожке, выскочили из нее, но близко к реке не пошли.

Гигантские глыбы льда со страшной силой летели в разные стороны. Это было извержение ледяного вулкана. Потом подсчитали: глыбы весили что-то около пятисот тонн. Одна была семи метров длины.

Из большой воронки-кратера на месте ледяного бугра потоком изливалась вода реки, получившая свободу. Мост был снесен. На реке образовалась широкая полынья длиной в несколько километров. Все «извержение» заняло два часа.

В Южной Якутии на склонах долин даже совсем небольших речек мы находили глыбы льда, отброшенные далеко в тайгу. Новички рабочие с безмерным удивлением взирали на мерцающие зеленые громадины, лежащие среди разваленных в разные стороны деревьев, как на метеориты — пришельцы из космоса. А река, истратив свои исполинские силы, снова мирно текла (до следующего «взрыва») под образовавшимся уже на ней ледяным покровом, припорошенная снегом. Никому и в голову не могло прийти, глядя на эту притворную безмятежность, насколько коварна эта тихая и мирная река.

— Вторая страница книги? — спрашивает Сашок.

— Кажется, так.

Мы поднялись, собрали инструменты и двинулись дальше.

Сашок сказал:

— Целая наука. С этим деятельным слоем чертова пропасть всяких проблем и задач. Я представляю. А вода? Вода — проблема номер один, и теперь не только здесь, скоро будет во всем мире.

Володя, равнодушно помаргивая, спрашивает:

— Не хочешь ли заделаться мерзлотоведом?