Ледяной сфинкс: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сегодня с таким же трудом, как и вчера, пробираемся мы среди завалов кустов, пней и засохших корней по ложу уже другого ручья. Из-под солифлюкциоиных наплывов здесь выглядывают и кусты кедрового стланика, которые вместе с березой как-то ухитряются там существовать. По окраинам наплывов, как высохшие крокодилы, лежат толстые полосы грязевых потоков. Ручья собственно не видно, берега его, как и в той долине, почти сомкнулись.

Садимся отдохнуть. Жара невыносимо тягостна. Нечем дышать от гари. На солнце свободно можно смотреть. Тихо. И вдруг какой-то тонкий звук проникает сквозь жаркую тишину. Какой-то слабый и такой знакомый, мелодичный голос-разговор. Поднимаюсь немного по склону вверх, смотрю вокруг.

Ну, конечно, вот он — источник. Настоящий источник. И небольшая вороночка на месте выхода, и прозрачный стеклянный язычок излива, и ложбинка стока. Я вспоминаю, что мне говорили: есть в долине не замерзающий почти всю зиму родничок. Но постоянным он, я знаю, может быть только в том случае, если поднимается снизу, с большой глубины, из-под мерзлоты. Однако сквозных таликов здесь как будто нет. Так что же?

Надо его рассмотреть. Следов наледи не видно, возможно, их перекрыли свежие оползни грунта. А может быть, его питают воды разрушенных пород на гольцах? Но сейчас засуха, а вода бежит. И воды в родничке литров восемь в секунду. Неужели подмерзлотный?

Беру пробу воды, делаю анализ. Температура чуть холоднее речной воды. Анализ показывает типично речную воду. Ты, оказывается, загадочный, ручей. А загадки положено разгадывать. Мы спускаемся ниже, к сухому руслу ручья, и Володя метров через пятнадцать вверх по долине роет несколько закопушек — мелких шурфиков в оползневых террасах. Так и есть! Они все мерзлые. Галька и щебень русла вблизи берега, переслоенные мхом и торфом, промерзли за то время, как от них отошел отеплявший их ручей. Промерзли так, что теперь в них образовалась «вечная мерзлота», хотя ей, может быть, от силы несколько лет.

Остается проверить еще одно — путь воды под землей. Мы завтракаем около ручья, пьем его студеную чистую воду и начинаем наши поиски. Сила Володи здесь как раз к месту. Я провожу мысленно путь от верховьев долины и от нижней ее половины к нам, к источнику, и показываю Володе места, где надо по склону заложить такие же шурфики. Он снимает лопатой талый слой, потом рубит кайлой мерзлую землю со щебнем, со льдом. Во втором шурфике тоже мерзлый грунт, а в третьем половина его уже талая, в пятом и восьмом — совсем талый, и шурфики эти уже полны воды. В одном месте вскрыли слой льда сбоку, видно погребенную осенью наледь.

И вот наконец мы устанавливаем извилистый путь водного потока в узком прогретом таличке среди щебня и трещин глинистых сланцев борта долины. Жителям не приходит в голову, что этот родник — их бедный, зажатый уже смерзшимися отвалами ручей, что это он протянул сюда вверх свою живую «руку».

А остальная вода ручья движется, видимо, где-то в глубине русловых отложений, в толще гальки и хаотичного нагромождения обвалов, в виде уже глубокого подземного потока, и эти отвалы предохраняют его на большую часть зимы от мороза, вернее, задерживают его промерзание, и источник долгие месяцы изливает воду, а зимой наращивает наледь.

А еще глубже, под засыпанным ручьем, бежит его подрусловой поток, и где-то он впадает в такое же скрытое подземное течение основной реки. Под многими, даже совсем сухими сверху, руслами рек движутся в глубине такие невидимые потоки и идет своя тихая, трудная, с постоянной борьбой, жизнь.

УЕДИНЕННЫЕ ПУТИ

Долина выглядит необычно. Кажется, реку куда-то убрали, все днище и террасы от края до края разрыты и разворочены шурфами. За горами щебня не видны узкие водоотводные канавы. С верховьев на высоких опорах тянутся деревянные акведуки, в сторону уходят разводящие воду деревянные короба. По деревянным подмостям старатели катят металлические вагонетки и тачки. Работают вручную: воды в реке мало и драгу установить нельзя.

В большую засуху работы почти прекращаются. Вот и сейчас больше половины тачек и вагонеток бездейственно подняли вверх свои белые, как кости, отполированные человеческими ладонями рукоятки. Много сухих лотков.

Нас обступили старатели. Видно, что был у них где-то общий разговор, может в столовой, о том, чтобы расспросить меня поподробнее о мерзлоте. Поэтому сейчас, завидя нас, люди бегут издалека, перепрыгивая через канавы и ручьи. И вот у вывороченной коряги, среди пней и серых куч отмытой гальки и песка, начинается эта неожиданная для меня беседа. Конечно, я так и знала, вопросы о мерзлоте, о таликах, о воде — ведь в этом их жизнь и ежедневные мучения.

И я рассказываю им прежде всего о том, как мы с Володей разыскивали подземные пути фальшивого источника, того самого, который они считают незамерзающим, и что это всего-навсего их ручей. Все поражены — никогда бы не подумали!

Так, значит, талики. Талые водоносные породы среди мерзлоты. Почему они возникают и чем поддерживаются? В таликах сохраняется много тепла, но постепенно зимой это тепло теряется, как теряют его выключенные трубы водяного отопления.

Вода таликов мешает старателям работать: она заливает шурфы, которые они проходят в русле реки, в мерзлоте, но в то же время дома, на берегу, им ее не хватает. Береговые колодцы нередко и летом пересыхают, а зимой, наоборот (откуда бы!), заливаются водой и заполняются льдом. Почему это все?

Я сообщила о документах, найденных мной в архиве. И все оживились: людей-то они, оказывается, знали — и Суваева и Шуганова. Работали они здесь! Рассказала, как погиб колодец из-за того, что проходили его «проморозкой», и почему из берегового колодца у дома может уйти вода: летом — потому что протаяло мерзлое основание, а зимой — промерзли подводящие воду таликовые пути.

Собаки не дают нам разговаривать: на это непредвиденное собеседование я пришла не одна, а в сопровождении нескольких поселковых собак, неизвестно кому принадлежащих и временно привязавшихся ко мне. Они все время ходят за мной, каждая хочет своей доли моего внимания и нескольких секунд ласки.

Старатели пытаются их отогнать. Не надо! Мое присутствие кажется собакам достаточным основанием для того, чтобы остаться здесь. Особенно привязался ко мне большой ласковый пес Пискун, вот и сейчас он пытается оттеснить от меня и людей и собак и наступает всем на ноги. Длинная, черная, в пятнах Пальма любит лизать мне руки. Еще прыгают Шельма, Спирт и Муха. И почему только человек говорит: убью, как собаку, изобью, как собаку? За что?

Старатели пожимают плечами:

— Мы вроде их не трогаем.

— Так вот, о чем вы говорили, все понятно, — слышу я несколько голосов сразу. — А вот откуда зимой в совсем сухом шурфе, что бьем в реке, вода берется — вот то загадка. Мороз страшный, неделю бьем — ничего, и вдруг прорывает, еле вылезти успеваем наверх. И шурф пропал, и работа, даже если лед повыколешь, вода идет и идет, не откачаешь. А где она была до сих пор? Еще и наледь разольется от той воды по всей долине. И сколько раз так бывало, на скольких ключах!

И я спрашиваю, как проходили шурф. С пожогом? Жгли костры в шурфе?

— И так и так бывало. Разве ее в мороз кайлой возьмешь, мерзлоту? А нам еще погреться надо.

— Да подожди, Филат, на Усове шли без пожогов…

— А я и говорю — и так бывало…

Как попонятнее и пояснее описать им картину залегания и постепенного промерзания подземной воды в подрусловых гальке и песке?

Живой подземный поток движется в рыхлых, породах в окружении мерзлоты. Вода отдает грунту свое тепло и пробирается в нем по узким или широким таликовым «трубам» — плоским, раздутым или имеющим другие разнообразные формы. Местами талики то расширяются, то сужаются, иногда соединяются между собой. Скрытые, уединенные пути избирает вода. Трудные пути.

Под землей в толще речных отложений русла создаются целые разветвленные системы таликов, что-то вроде лежащих таликовых «деревьев» с ветвями и сучьями с той разницей, что ветви таких «деревьев» на своих концах срастаются со «стволами».

Такой подземный талый «ствол» лежит обычно в середине русла или у борта долины или прихотливо изгибается от берега к берегу. И очень важно, откуда поступает в него вода. Если это только летние запасы, то вода быстро стекает и галька осушается, разве что мощность такой гальки с песками достигает многих метров. Но если на дне выходят глубинные подмерзлотные источники, река может всю зиму, до самого таяния снега, изливать на поверхность воду и создавать огромные наледи.