В ответ из горла Грейса вырвался хриплый выдох. Живот пылал от наслаждения, настолько сильного, что это причиняло боль. Он стянул с Клио шелковую комбинацию и впился губами в ее мягкую шею, а она полностью взяла в рот его член, уткнувшись лицом в курчавые волосы на лобке.
Рой стоял, опьяненный ночным зноем, запахом духов Клио, прикосновением ее кожи, желая где-то в глубине души сохранить этот момент, удивительное мгновение чистой, ничем не замутненной радости, абсолютного блаженства, заморозить его навсегда, остаться здесь, с Клио, сжимающей ледяными губами его мужское достоинство и счастливо улыбающейся, потому что душа поет от счастья.
Но где-то в нескольких дюймах от него нависала тень. Мюнхен. Он отогнал ее. Это всего лишь призрак, просто призрак.
Рой так отчаянно нуждался в этой женщине. И не только сейчас, он хотел, чтобы Клио всегда была в его жизни. Он обожал ее до безумия. В этот момент ему казалось, что ни один мужчина в мире никогда еще не любил так сильно. Он даже и не мечтал испытать подобное чувство после девяти долгих лет одиночества.
Погрузив руки в ее длинные шелковистые волосы, Грейс, задыхаясь, шептал:
– Боже, Клио, ты такая… потрясающая… просто удивительная… такая…
Затем, все еще в пиджаке и наполовину расстегнутой рубашке, с болтавшимися на лодыжках брюками и полосатыми трусами, он лежал поверх Клио на пушистом белом ковре на полу из полированного дуба. Он вошел в нее невероятно глубоко и, держа ее в своих объятиях, целовал это неукротимое, свободное существо, состоящее из множества контрастов.
Он схватил Клио за голову, крепко прижимая ее губы к своим. Рой каждой клеточкой ощущал ее гладкую шелковистую кожу, ее безумно красивое, гибкое тело. Иногда она казалась ему скаковой лошадью, невероятно прекрасной и породистой. А иногда, как, например, сейчас, когда она вдруг оторвала губы и настороженно посмотрела на него, Клио казалась Грейсу беззащитной маленькой девочкой.
– Ты ведь никогда не обидишь меня, правда же, Рой? – жалобно спросила она.
– Ну разумеется, что за вопрос.
– Ты такой замечательный.
– Ну, положим, до тебя мне далеко. – Он снова поцеловал ее.
Клио впилась пальцами ему в затылок, так сильно, что он почувствовал боль. И настойчиво прошептала:
– Посмотри уже наконец мне в глаза.
Через какое-то время Грейс проснулся. Правая рука ужасно болела. Он растерянно заморгал, полностью сбитый с толку, не в силах сообразить, где находится. Играла музыка. Он узнал песню Дайдо. Рой воззрился на квадратный стеклянный резервуар. Одинокая золотая рыбка плавала среди развалин миниатюрного греческого храма.
Марлон?
Но нет, это был не его аквариум. Грейс попытался пошевелить рукой, но она онемела, стала чужой, словно бы превратилась в большой кусок желе. Он потряс рукой, и желе задрожало. Затем в поле его зрения появились светлые лобковые волосы, а потом стакан виски.
– Не хочешь подкрепиться? – Клио стояла над ним обнаженная.
Рой взял стакан здоровой рукой и отхлебнул. Боже, как вкусно. Он опустил ноги и поцеловал ее лодыжку. Потом она легла и прижалась к нему.
– Ну что, соня?
Жизнь постепенно возвращалась в его руку. Достаточно, чтобы обнять ею Клио. Они поцеловались.
– Сколько времени? – спросил Грейс.
– Четверть третьего.
– Извини. Не хотел засыпать на тебе.
Она медленно поцеловала его в оба глаза по очереди.
– Ты этого и не сделал.
Рой не очень отчетливо увидел ее красивое лицо и светлые волосы. Вдохнул сладкие ароматы пота и секса. Снова перевел взгляд на аквариум, где невозмутимо, не обращая на них никакого внимания, плавала золотая рыбка: у золотых рыбок свои заботы. Он увидел горящие свечи, комнатные растения, экстравагантные абстрактные картины на стенах, ряды книжных полок от пола до потолка.
– Может, пойдем в кровать?
– Прекрасная идея, – одобрил он.
Рой попытался встать и только тогда понял, что так до конца и не разделся.