Амулеты… интересно, почему вокруг деревни они висели, а вот для внуков старый шаман их сделать не удосужился?
Может, потому что проку от них особого не было? «Ничтожное» качество — это как-то совсем уничижительно.
Вскоре впереди, между деревьев, показались оранжевые огни. Уже близко.
Через несколько минут мы вышли из леса, оказавшись у подножия большого холма. Перед нами — склон. А на самом холме — тёмная линия частокола и россыпь уже увиденных огоньков. Вокруг каждого угадывались тёмные очертания бревенчатых домов, похожих на древнерусские срубы.
За холмом, на фоне, мрачно возвышались горы — огромные чёрные тени, местами покрытые снегом.
— Дошли… — выдохнула Весна. — Слышишь, Дарен?
Он что-то насмешливо промычал в ответ.
— Идём, — я поудобнее подхватил его под плечо и двинулся вперёд.
Последний подъём был бы для Дарена самым непростым. Так что Весна убежала вперёд, чтобы привести подмогу, а мы остановились в самом начале склона, не доходя даже до первых домов.
— Чудной ты, желтоглазый, чудной… мог ведь на нас великана повести, тебе б было проще, — едва слышно сказал Дарен. — Но нет же, и тут отвёл от нас беду, пёс тебя знает, почему… Знаешь, я теперь за тебя всем рожи бить буду. Кто чё вякнет — сразу ко мне иди, живо накостыляю, для ума-разума… Только оклемаюсь чуть…
— Я запомню, здоровяк, — кивнул я. У окраин деревни показался огонёк факела, приближающийся к нам. За ним следовало несколько человеческих фигур. — А сейчас держись, ты почти дома.
— Угу…
Через пару минут к нам подошли трое крепких мужчин. Широкоплечие, бородатые, они стреляли в меня хмурыми и очень недружелюбными взглядами. Все похожие, только один был заметно старше остальных, с проседью в густой бороде. Наверняка — отец, а остальные — его взрослые сыновья.
Тем не менее, они без разговоров подхватили Дарена под плечи и потащили вперёд. Весна всё время суетилась вокруг них, но не отвлекала лишними разговорами.
Только старший из мужчин остался. Он сурово и долго смотрел на меня, будто пытался понять, что у меня на уме.
Я спокойно смотрел в ответ.
Мы стояли вдвоём.
— Шаманова внучка сказала, что ты речь вспомнил. Правда это? — пробасил он наконец.
— Правда, — ответил я.
— Ага, правда значит, — повторил он, хмурясь ещё больше. Ещё несколько секунд паузы. А потом он то ли увидел, что хотел увидеть, то ли ему надоели наши гляделки. — Идём тогда, что тут зад морозить. Только сразу говорю: дуростей не твори, у меня рука тяжёлая.
— Договорились, — произнёс я и мы двинулись за остальными.
Дарена дотащили до крайней избушки деревни. Рядом с ней была широкая поленница, полная дров. Плотно закрытый сарай и несколько чурбаков, на которых, вероятно, кололи дрова. Неподалёку, лежали несколько брёвен и ещё необтёсанных еловых стволов.
Лесорубы. Вот кто здесь жил.
Мы с мужчиной зашли в дом последними.
В тепло. Первое настоящее тепло, которое я ощущал после ухода от нашего костра в лесу. В нос сразу ударил густой запах свежей похлёбки, чьё бульканье доносилось из растопленной печи.
Слюна сразу наполнила рот, а в животе заурчало от голода. Даже не думал, что настолько хочу есть.
Помимо ароматов пищи, внутри стоял запах топлёного жира, которым заправили глиняные лампы — по сути, блюдца, в которых горел кусок ткани в жиру. Ещё пахло горящей хвоей. Рядом с печью лежала растопка в виде сушёных иголок и веток.
Под потолком висели пучки высушенных трав, а над печью — пара кусков копчёного мяса.
У стены стоял широкий и добротный деревянный сундук. Рядом с ним — угол, где на полке находился глиняный горшочек и три деревянные фигурки-идола, изображавшие: медведя, дерево с лицом, а также улыбчивого старичка с растрёпанными волосами.
Вокруг них едва-едва мелькнул ореол знакомой духовной Яры. Но настолько слабый, что даже Система никак на него не отреагировала.