— Вот именно.
Кирпич хмыкнул.
— Ну так чё тогда? Старый ювелир, касса полная, чё он нам сделает? Тема ровная.
Я медленно покачал головой.
— Для вас может и ровная. А по факту — гнилая.
Сява усмехнулся.
— Обоснуй.
— Ты думаешь он просто дед?
— А кто?
Я посмотрел на них по очереди.
— Он барыга. Старый барыга. А такие в одиночку не живут. Он под серьезными людьми двигается.
Сява щёлкнул семечку.
— Да ну?
— Да. У таких всегда крыша есть. Или менты, или бродяги. А может и те, и другие с него живут.
Хомяк нахмурился.
— И чё?
Я криво усмехнулся, сплюнув вязкую слюну на асфальт:
— Да ни чё хорошего. Для нас. Мы влезаем к нему. Вяжем старика. Берём деньги и золото, а дальше эта самая крыша узнает, что кто-то их барыгу хлопнул.
Во дворе стало тихо. Я ткнул пальцем в землю.
— И они начинают искать.
Сява усмехнулся.
— Да кто нас искать будет? Кому мы нужны?
Я посмотрел на него холодно.
— Ты вообще понимаешь, как это работает?
Он ничего не ответил.
— Старик этот не из воздуха золото берёт. Ему его носят. Не только такие же как мы — басота. Там люди покруче. Он скупкой занимается, и давно, а значит его люди знают, значит он отстёгивает кому надо. На общяк, смотрящему, ментам тоже наверняка, иначе давно бы закрыли. И деньги те, которые ты видел, наверняка не его, и рыжики тоже чьи-то.
Я кивнул на Кирпича.
— И вот представь. Его крыша узнает, что барыгу хлопнули.
Кирпич перестал улыбаться.
— Ну.