— Ну всё, хорош хороводы водить, — сказал я. — Подъём, курортники.
Сначала подошёл к Лёхе и легко ткнул его носком сапога в бок.
— Эй. Орёл. Вставай.
Тот дёрнулся, резко открыл глаза и уставился на меня так, будто не сразу понял, где вообще находится.
— А?.. Чего?..
— Обед говорю, — сказал я. — И трудотерапия после него.
Он моргнул, сел, поморщился, схватился за спину и тут же зашипел:
— Ох, мать твою… Лучше бы я ещё поспал.
— Это ты сдуру так говоришь, — ответил я. — Сейчас пожрёшь — поумнеешь.
Он принюхался и сразу оживился.
— О-о… А вот это уже разговор.
— Не радуйся раньше времени, — сказал я. — Там не шашлык и не осетрина. Что есть, то и жрём.
Потом подошёл к старшему.
— Виктор Ильич. Подъём.
Тот открыл глаза почти сразу, без дёрганий, будто и не спал толком, а просто лежал с закрытыми веками.
— Долго спали? — спросил он хрипловато.
— Достаточно, — ответил я. — Обед уже.
Он осторожно сел, потёр лицо ладонями, потом посмотрел на сложенные у воды жерди и рогатки. Посмотрел внимательно. Потом перевёл взгляд на меня.
— Это для лодки?
— А то, — хмыкнул я. — Не забор же я тут среди камышей собрался ставить.
Лёха уже тоже заметил заготовки. Поднялся кое-как, подошёл ближе, почесал затылок.
— Нихрена ты тут без нас развернулся…
— А вы что думали? — сказал я, ставя сазана на стол. — Пока вы тут храпели, рыча как два списанных трактора, кто-то должен был головой работать.
Лёха усмехнулся:
— Ну извини, начальник, не оправдали доверия.
— Ничего, — сказал я. — Сейчас наверстаете. Я вам уже такую физкультуру придумал, что спина твоя забудет, как болеть, а Ильич ногой начнёт крестиком вышивать.
— Добрый ты человек, Серёга, — пробормотал Лёха.
— Сам в шоке, — ответил я.
Я снял котелок с огня, поставил на доску, которую использовал чтобы не повредить прорезиненную ткань стола, разлил чай. Ильичу в кружку, Лёхе в банку из-под тушенки. Другой тары у меня не было.
— Давайте, мужики. Налетай. Потом покажу, что придумал.