Хасан узнал нас сразу, несмотря на маскировку, и добровольно деньги отдавать не спешил. Нож в руках Сявы его не испугал и не впечатлил.
— Сава, собака! — старик даже не поднялся со стула. Только прищурился и посмотрел на нас поверх очков. — Думаешь, тряпку на морду намотал — и я тебя не узнаю?
Сява дернулся, будто его плетью хлестнули.
— Заткнись, дед, — процедил он. — Деньги и рыжьё на стол!
Старик медленно снял очки, аккуратно сложил их и положил рядом с весами. Голос у него даже не дрогнул.
— Совсем мозги пропил, значит… — тихо сказал он. — Я же тебя пацаном помню. Ты мне серьгу свою первую приносил, помнишь? Украл у матери.
Сява сжал нож крепче.
— Деньги. Сейчас.
— Деньги… — издевательски усмехнулся старик. — Ты понимаешь, куда влез? Думаешь, у меня тут просто мастерская? Думаешь, я один?
Он постучал костяшкой пальца по столу.
— Через меня половина города работает. Через меня проходят вещи таких людей, что тебя закопают и даже не вспомнят как звали.
Сява шагнул ближе, я видел, как нож дрожал в его руке. Впрочем, руки и у меня тогда дрожали, хотя в мой адрес старик и слова не произнес.
— Пугать меня решил? Деньги гони!
— Не пугать. Предупреждаю, — спокойно ответил старик. — Завтра я скажу, что на меня наехали два щенка. И знаешь, что будет?
Он посмотрел прямо Сяве в глаза.
— Тебя будут искать. Не милиция. Другие люди. И когда найдут… ты сам попросишь, чтобы тебя милиции отдали.
В мастерской стало тихо. Только часы на стене тикали. Сява молчал секунду. Потом ещё.
— Отдай деньги, дед, — сказал он уже глухо. — И забудь, что нас видел.
Старик покачал головой.
— Уже не забуду, Сава.
Он вдруг наклонился вперед.
— Ты дурак. И друг твой дурак. И тот, что на улице стоит дурак. Все вы покойники. Резать вас будут!
Сява вздрогнул.
— Ты думаешь, я не знаю, кто с тобой? Всех знаю, и люди знают. Всех найдут.
Старик тихо усмехнулся.
— Бегите пока можете. Я вам даже фору дам. Час.
Пауза. Потом он добавил спокойно:
— Снимай тряпку с лица. Зачем как женщина голову покрыл? Хоть перед смертью человеком побудь.
Сява застыл. Я видел, как у него ходят желваки.
— Значит так… — прошептал он.