— Хорошо, — выдохнула я, чувствуя нервное трепетание в животе. — Мы это делаем.
Пауза.
— Но у меня есть одно условие.
— Говори.
— Можем мы пару недель никому ничего не рассказывать?
Джонатан нахмурился. — Почему?
— Просто… когда люди узнают о новых отношениях, появляется слишком много ненужного внимания, а мы ещё только пытаемся нащупать почву под ногами. У всех есть своё мнение, и иногда эти мнения лезут в голову. Думаю, если мы сначала разберёмся между собой, будет лучше.
Его хмурость исчезла, выражение лица смягчилось. — Если так посмотреть, это действительно разумно.
— К тому же на Рождество ко мне приедет мама, и у неё есть странная привычка, когда она знакомится с моими парнями. Или с парнями моей сестры. Она так себя вела даже с мужем Фрэнсис, Гленом, и меня до сих пор передёргивает, когда я это вспоминаю.
Джонатан выглядел обеспокоенным. — Какая привычка?
— Фу, это так стыдно. Я люблю свою маму, правда, но в некоторых вещах она ужасно инфантильна. Она всегда была красивой, это как будто её главная «фишка». Ей важно чувствовать себя самой привлекательной женщиной в любой комнате.
Джонатан усмехнулся и поцеловал меня в ложбинку между плечом и ключицей.
— Невозможно, когда в комнате ты.
Я улыбнулась комплименту, хотя это не уменьшило моего раздражения поведением мамы. Она была из тех людей, у кого эго настолько хрупкое, что им постоянно нужно внимание и восхищение. Типичная «тройка» по эннеаграмме. В детстве это выматывало, и я часто злилась на неё, особенно когда приводила домой парня. Сейчас, почти в сорок, я просто смирилась: она не изменится, да и Джонатан вряд ли поддастся её нелепому флирту.
— Ада, ты о чём задумалась? — мягко подтолкнул он, и я поняла, что ушла в свои мысли.
Я поморщилась.
— Когда мама впервые встречает наших с сестрой партнёров, она начинает вести себя слишком кокетливо. Как будто у неё есть странное чувство соперничества, и ей нужно доказать себе, что в случае чего парень выбрал бы её, а не нас.
Его рука замерла на моём бедре.
— Это… довольно странно.
— Это незрело. Особенно когда она соперничает с собственными дочерьми.
Я замолчала, вспомнив, как она впервые встретила Кахала. Мы ужинали вместе, и она постоянно трогала его за руку и громко смеялась над каждой, даже слегка смешной фразой. Самое раздражающее было то, что если бы он не был со мной, она бы вообще не обратила на него внимания. Я давно не думала об этой стороне мамы — в последние годы я была одна, но теперь воспоминания всплыли, и раздражение нарастало. Особенно мне не нравилась мысль о её флирте с Джонатаном. Из всех мужчин, что у меня были, к нему я чувствовала наибольшую собственническую привязанность.
Я прочистила горло.
— Если мы пока не будем объявлять о наших отношениях, возможно, это удержит её от флирта с тобой, если вы пересечётесь, пока она будет в гостях.
— Ну… — сказал Джонатан. — Боюсь, для этого уже поздновато.
Я напряглась. — В смысле?
Он поджал губы, явно чувствуя себя неловко.
— После похорон наших родителей, когда вы с сестрой ушли, твоя мама подошла ко мне у бара.
Я закрыла глаза, подавляя стон. — Только не говори…
— Говорю.
— И что было? — У меня скрутило желудок от одного представления. Раньше я никогда всерьёз не чувствовала угрозы со стороны мамы, скорее неловкость и стыд, но с Джонатаном всё было иначе. Тем более это случилось до того, как мы были вместе. Если бы он сказал, что между ними что-то произошло, меня бы, наверное, стошнило.