— Ты умеешь торговаться, — рассмеялась Дебби.
Я почувствовала на себе чей-то взгляд, осмотрелась и поймала ровное выражение лица Кахала. Любой другой не придал бы этому значения, но я знала его слишком хорошо. Он был раздражён. Чёрт, как же я хотела, чтобы его сегодня здесь не было. Я начинала понимать, что мне куда спокойнее, когда его нет рядом.
— Ты в порядке? — спросил Джонатан, его рука легко коснулась моего колена под столом.
— Всё нормально.
Он пристально посмотрел на меня.
— Уверена?
— Конечно.
Я сделала большой глоток вина, и как раз вовремя — Кевин, ведущий квиза, вышел к микрофону и начал игру. Рука Джонатана исчезла с моего колена, и я вдруг поймала себя на том, что скучаю по его прикосновению.
Было приятно просто сосредоточиться на вопросах, а не зацикливаться на его тепле рядом, на том, как он отвлекал меня, сидя так близко. Он не соврал, в квизах он действительно был хорош. Благодаря ему мы почти не допустили ни одной ошибки за весь вечер.
— Итак, следующий раунд экономическая история, — объявил Кевин, и по залу прокатились стоны.
С Джонатаном в нашей команде я совсем не переживала за этот раунд.
— В Нидерландах в 1636 году какой редкий товар вызвал экономический бум, известный как определённая мания?
— О! Я знаю, это мои любимые, — сказала я, записывая ответ как раз в тот момент, когда Джонатан наклонился ко мне и прошептал:
— Тюльпаны твои любимые?
Разумеется, он знал, что это тюльпаны. Любой, кто работал в финансовой сфере, наверняка изучал период, известный как Тюльпановая мания.
— Они такие яркие и жизнерадостные. Последние несколько лет мой папа… — я осеклась, чувствуя резкую боль в животе от мысли, что мой день рождения уже на следующей неделе, и я больше не получу от папы букет разноцветных тюльпанов. Никогда.
Для большинства людей цветы — вещь нейтральная. Им приятно на них смотреть, но без особых чувств. Для меня же они значили очень многое. В детстве я была ими одержима, любила рвать их в саду и расставлять по дому в вазах. Но большую часть взрослой жизни мне было тяжело даже смотреть на цветы или чувствовать их запах, слишком сильно они были связаны с травматичным воспоминанием. Восстановив отношения с отцом, я наконец смогла снова наслаждаться ими без гнетущей пустоты внутри. Я даже начала заниматься садоводством, когда переехала к нему и Леоноре, сознательно преодолевая страхи, ухаживая за клумбами возле дома.
— Прости, — сказала я, стирая слезу, выступившую в уголке глаза. — Мой папа каждый год дарил мне их на день рождения.
— О, милая, — сказала Рина, накрыв мою руку своей. — Никогда не извиняйся. Моя мама умерла почти шесть лет назад, а я до сих пор могу расплакаться в самый неподходящий момент.
— Я правда в порядке. Просто день рождения на следующей неделе, и всё ощущается немного острее.
— Это и понятно. Кстати, о дне рождении, «Виктория» кажется твой любимый торт?
Я начала улыбаться.
— Ты заказываешь торт?
— Да. Он уже заказан и оплачен, так что даже не думай уговаривать меня отменить.
Волна благодарности накрыла меня с головой. Я не любила, когда вокруг меня поднимали суету, но год был тяжёлым, и этот простой жест доброты тронул меня сильнее обычного.
— Если ты начнёшь покупать торты на мой день рождения, придётся покупать их и на дни рождения всех остальных, и тогда мы будем есть торт через неделю, — тихо рассмеялась я.
— Я бы не возражала, — вставила Дебби.
— У тебя день рождения на следующей неделе? — тихо спросил Джонатан, и я кивнула. — В какой день?
— А зачем тебе знать?
Он ухмыльнулся.