— Всё равно, мне не следовало… — Она осеклась, между бровями пролегла глубокая складка. — Я не буду врать и делать вид, что мне не понравилось тебя целовать, Джонатан. Ты опытный мужчина и прекрасно понимаешь, когда женщина отвечает тебе взаимностью. — Боже, как же мне хотелось прикоснуться к ней. — Я не стану оскорблять твой интеллект, но...
— Если уж мы оба говорим откровенно, — перебил я. — Я поцеловал тебя не только потому, что был пьян. — Я наклонился ближе и убрал прядь её шелковистых волос за плечо. — Я поцеловал тебя, потому что хотел. И я бы очень хотел повторить это, если ты позволишь.
Она посмотрела на меня с сожалением.
— Прости, Джонатан, но я не могу.
Разочарование сжало мне нутро. — Не можешь или не хочешь?
— Мне нравится жить здесь, и я не хочу ставить это под угрозу, — ответила она, немного уходя от вопроса. — Каким бы ни было твоё влечение ко мне, я знаю, что не из-за него ты предложил мне эту квартиру.
— Это правда.
— Хорошо. Тогда я надеюсь, что моё решение не заходить дальше того, что произошло прошлой ночью, не изменит твоего мнения насчёт того, чтобы я продолжала здесь жить.
В её словах было столько уязвимости, что я непроизвольно сжал кулак.
— Я не такой уж мудак, — буркнул я. — Разумеется, ты можешь продолжать здесь жить. Я даже… чёрт, мне стоило сделать это раньше, но я попрошу Терезу оформить официальный договор аренды. Как тебе годовой контракт? Я не хочу, чтобы ты чувствовала, будто я могу выставить тебя в любой момент. Это совсем не то, что… Чёрт, Ада, я не подумал. Прости меня.
Её тёплая ладонь легла поверх моей руки.
— Это бы очень успокоило меня, но я всё равно не думаю, что нам стоит ввязываться в отношения. Мы оба только что потеряли родителей. Я боюсь, что мы просто цеплялись бы друг за друга как за способ справиться с болью.
Я замер, поражённый её проницательностью. Я и сам задумывался об этом — знал, что мне приятно её присутствие из-за связи с мамой, но это была не единственная причина, по которой меня к ней тянуло. Ада была очаровательна сама по себе. В ней была энергия, манера, которая звала меня. Когда мы находились в одной комнате, я едва мог оторвать от неё взгляд, не в силах перестать впитывать её. Но было ясно, что сейчас она не готова услышать, что у меня к ней есть чувства.
— Возможно, ты права, — солгал я, запирая эти чувства в ящик и поворачивая ключ. — А я-то думал, что как «единица» должен быть логичным мыслителем.
Её выражение смягчилось.
— Возможно, в тебе больше от шестёрки, чем я думала.
— Возможно.
— Друзья? — нерешительно спросила Ада.
Я поднял бокал и легко стукнул им о её. — Конечно.
Мы так и просидели ещё несколько долгих мгновений. Моему члену перспектива оказаться во френдзоне, разумеется, не понравилась, но я не собирался толкать её туда, куда она не хотела или к чему не была готова. К тому же сейчас любые отношения были бы рецептом катастрофы. Я ещё даже не был на первом сеансе у психолога по работе с утратой. Кто знает, возможно, на восстановление после смерти мамы мне понадобятся месяцы, а то и годы. Я не собирался взваливать на Аду тот запутанный клубок, что жил внутри меня. С этим мне предстояло разобраться самому.
— Мне пора ложиться. Я ужасно устала, — сказала Ада, нарушив тишину.
— Я провожу тебя до двери.
Она кивнула, и я вышел вслед за ней. Когда она пересекла холл и подошла к своей двери, то обернулась:
— Спасибо тебе за то, что ты такой… хороший. Я… я и представить не могла, каким замечательным человеком ты окажешься.
От этих слов горло перехватило. Когда в последний раз меня вообще называли хорошим человеком? Я знал, что Мэгги считает, что в глубине души я хороший. Тереза тоже. Но думал ли так кто-то ещё? Я был почти уверен, что большинство моих сотрудников меня боятся и уважают — и только. Не в силах ответить, я лишь кивнул на прощание и вернулся в свою квартиру.
Следующие полторы недели прошли предсказуемо. Мы с Адой каждый день ездили вместе на работу и обратно. Она всё ещё копила деньги на ремонт машины, и мне стоило огромных усилий не взять ситуацию под контроль и не починить её самому. Чёрт возьми, мне стоило не меньших усилий не купить ей новую. Я вполне мог себе это позволить, а её старенькая «Тойота» явно пережила лучшие времена. Мне совсем не нравилась мысль о том, что она ездит на этом ведре.
Моё влечение к ней ничуть не ослабло. Тревожно, но оно только усиливалось. Во время поездок я всё чаще ловил себя на том, что отвлекаюсь и смотрю на её профиль, как она наблюдает за проплывающим за окном городом, вместо того чтобы работать, как делал обычно. Именно поэтому у меня и был водитель — я использовал это время для важных дел. Но с Адой рядом ничего важного сделать не удавалось.
— Ты смотришь картины? — спросила она посреди одной из наших утренних поездок. Мой ноутбук был открыт, и я просматривал письмо от Мэгги с фотографиями недавней выставки Шея.
— Да, это работы мужа Мэгги, — ответил я. — У него есть основная работа, но он ещё и художник, иногда продаёт свои картины на выставках.
Она придвинулась ближе, чтобы рассмотреть, нос уловил нотки её парфюма.