Он снова оценил меня долгим взглядом:
— Но у тебя хорошая работа. Разве ты не можешь...
— У меня слишком много долгов, ладно? Давай просто закончим на этом. Ты и так знаешь обо мне слишком много. Честно говоря, ты сейчас знаешь больше, чем моя собственная сестра.
— Долги? Какие? Наркотики? Азартные игры? — спросил он, и его холодный, осуждающий тон вернулся, как в день нашего первого знакомства.
Ну, конечно. Его мозг сразу рисует худшие варианты.
— Разумеется, нет. И я никогда не делала ставок. Это медицинские долги, если уж тебе так нужно знать. Ты в курсе, у меня проблемы с ногой. Несколько лет назад пришлось ехать за границу на операцию. До сих пор выплачиваю кредит. Поэтому и туго с деньгами.
Джонатан отступил на шаг, будто коря себя за мысль, после чего посмотрел на меня с извинением на лице.
— Прости. У меня есть дурная привычка видеть в людях самое плохое. Не стоило предполагать…
— Всё нормально. Ты имеешь право сомневаться. Ты едва меня знаешь.
Он покачал головой. — И всё же ты заслуживаешь доверия по умолчанию.
Пара секунд тишины. Его взгляд опустился на мою ногу.
— Что именно произошло?
Я напряглась. Ненавижу говорить об аварии. Но если уклонюсь станет только хуже.
— Меня сбила машина. Это случилось в глуши, и почти сутки никто не мог меня найти. Были переломы и серьёзные повреждения нервов. Помощь оказали поздно, восстановление затянулось. Я много лет жила с болью, пока не сделала операцию. Сейчас намного лучше. Боль обострилась от ночей, проведённых в машине, но качественный и долгий сон это исправит.
— Целые сутки? Водитель просто уехал?
Обжигающая боль скрутила меня изнутри. — Не хочу об этом говорить. Это ужасно, но я давно это пережила.
— Понимаю, — тихо произнёс он. Его кадык дёрнулся. — Я… тогда дам тебе отдохнуть.
Он повернулся к двери… и я вдруг схватила его за руку.
— Спасибо, что позволил мне остаться. Ты… ты сделал хорошее дело.
Он долго смотрел в мои глаза. Затем кивнул.
— Не спеши меня благодарить. Ты ещё не видела бардак у меня в квартире, а убирать его тебе.
По его тону я поняла, что он шутит. Могла поспорить, его квартира была такой же безупречной, как и та, в которой мы сейчас стояли. Такие мужчины, как Джонатан Оукс, не живут в беспорядке.
— Ну да, — тихо рассмеялась я. — Спокойной ночи, Джонатан.
— Спокойной ночи, Ада, — ответил он, и снова то, как он произнёс моё имя, заставило мой живот предательски сжаться.
Потребовалось несколько дней, чтобы привыкнуть к новой обстановке. У меня сложились странные отношения любви и ненависти с квартирой Джонатана. Мне нравилось пространство и комфорт, а ещё красивый вид с балкона, где я по вечерам любила сидеть с книгой и чашкой горячего шоколада. Но мне не нравилась тишина. Оставаться совсем одной для меня всегда было мучением. После аварии одним из моих самых больших страхов было то, что у меня случится приступ или травма, и меня никто не найдёт. Поэтому я и предпочитала жить не одна. Я — сплошная противоречивость: мне нравится, когда меня не трогают, но я не хочу быть полностью изолированной.
Мне нужно знать, что кто-то есть рядом, этажом ниже или хотя бы в соседней комнате. Кто-то, кто придёт на помощь, если мне станет плохо. А теперь я жила одна в огромной квартире, и если бы со мной что-то случилось, могли пройти дни, прежде чем кто-то забил бы тревогу. Ну да, на работе, наверное, заметили бы моё отсутствие, а вот Джонатан точно не догадался бы проверить, как я там.
Дом был настолько хорошо звукоизолирован, что я ни разу не услышала, как он приходит или уходит. Я не видела его больше недели. И я не жаловалась. Чем меньше времени я проводила с сыном Леоноры, тем лучше. Рядом с ним я чувствовала себя слишком уязвимой — он знал обо мне куда больше, чем я привыкла открывать людям… даже собственной сестре.
Проблема была в том, что мне не хватило смелости признаться Фрэнсис, что я солгала ей и теперь живу в пентхаусе Джонатана. Я не хотела видеть её печальные глаза, когда она узнает, что я спала в машине. А значит, мне приходилось привыкать к новой жизни в одиночку. Я стала какой-то странно эмоциональной, слёзы наворачивались по каждому пустяку.
Вот, например, недавно в моей любимой кофейне закончилось кокосовое молоко, а я всю неделю мечтала о кокосовом латте. И когда бариста сказал, что его нет, я чуть не разрыдалась прямо там.
Очевидно, я скучала по папе и Леоноре, и это становилось невыносимым.