— Твоя сводная сестра была твоей уборщицей?
Джонатан шумно выдохнул.
— Долгая история. Она… э-э… тогда не знала, что мы родственники. Но, в любом случае, я так и не нашёл замену. У меня есть два пентхауса, и за ними иногда нужен уход. Ты сказала, что мама брала низкую плату за аренду в обмен на поддержание дома, и место было в идеальном состоянии. Даже Тереза это отметила. Я подумал… ты могла бы жить в моём пустом пентхаусе в обмен на уборку и небольшое обслуживание, с низкой арендой. В общем, как было у мамы. Это помогло бы тебе снова встать на ноги.
Я уставилась на него, потрясённая его крайне щедрым предложением. Я не знала, что сказать, поэтому просто выдала: — У вас два пентхауса?
Джонатан кивнул так, будто это было самым обычным делом.
— Они расположены рядом друг с другом на верхнем этаже здания Молтон, но живу я только в одном. Честно говоря, ты бы сделала мне одолжение…
— Зачем вам два, если нужен только один?
Клянусь, кончики его ушей слегка покраснели от моего вопроса. Он потер затылок.
— Это прозвучит несколько… эксцентрично, но у меня был ужасно невыносимый сосед в предыдущем месте, и я не хотел снова переживать подобную ситуацию, поэтому я…
— Купили квартиру по соседству? — я почти рассмеялась. Мы и правда жили в разных мирах. Каково это, иметь возможность просто купить ещё одну квартиру, лишь бы не иметь соседей?
— Да, — вздохнул Джонатан. — Послушай, я ужасно себя чувствую, что ты съехала из дома мамы, и я мог бы предложить тебе вернуться, но я вырос в этом доме, и утрата всколыхнула много старых… вещей. Я чувствую себя необъяснимым собственником этого места. Просто… — Его слова оборвались, он снова вздохнул, и меня поразило, насколько откровенным и уязвимым он вдруг стал. Невозможно было не слушать.
Он опустил взгляд на пол, а затем снова поднял глаза на меня.
— У меня иррациональная потребность сохранить дом таким, какой он был.
— Превращение его в мавзолей не вернёт вашу маму, — мягко произнесла я.
Взгляд Джонатана стал пристальным.
— Ты её любила, правда?
Горло болезненно сжалось.
— Да. Мы сблизились за эти годы. Она была моей подругой.
Его челюсть снова нервно дёрнулась, прежде чем он откашлялся.
— Спасибо, что любила её, когда я не мог.
На секунду мне показалось, что мир остановился. Я сделала шаг к нему, сердце колотилось. После нашей первой встречи я и представить не могла, что смогу испытывать такое сострадание к Джонатану, но он явно разрывался от боли из-за своей мамы.
— Она любила вас, — сказала я, положив руку ему на плечо. — Постоянно о вас говорила.
Он посмотрел мне в глаза, долго, внимательно. Казалось, он на грани слёз, но они так и не появились. Вместо этого он шагнул назад, уходя от моего прикосновения. Оглядел мой кабинет — маленький, аккуратный, с картотекой и окном в сад.
— Я, кажется, никогда раньше не бывал в подобных местах, — сказал он.
— В доме престарелых?
Джонатан кивнул, подошёл ближе к окну, всматриваясь в сад.
— Всегда представлял их тёмными и одинокими, но здесь… ну, насколько это возможно, ощущается домом.
— Мы стараемся, — тихо ответила я. Он всё ещё смотрел в окно. — Так… эта пустующая квартира, прямо рядом с вашей?
Наконец он обернулся, собрав остатки эмоций.
— Да. Но меня почти не бывает дома. Ты едва будешь меня видеть.