— Льюис, тебе не стоит… — начала я, но он уже убежал.
Моя помощница Рина шла рядом с широкой улыбкой:
— Бесполезно ему говорить. Мне кажется, он начал заигрывать с акушеркой ещё в роддоме.
— Я его начальница. Так нельзя.
— Пусть Альф с ним поговорит. У него такая мудрая отцовская аура, может, дойдёт.
— Наверное, ты права. Я знаю, он без злого умысла… просто боюсь, что однажды он не на того попадёт.
— Всех не спасёшь, — вздохнула она, открывая дверь своего кабинета рядом с моим.
— Точно, — кивнула я.
— Кстати, — добавила она. — Слышала, ты поймала нашу Мисс Принцессу на своём месте в твой выходной…
Так же, как Феломена и Джеки называли Кахала «он», Рина часто говорила о Ханне «Мисс Принцесса». Мне вообще не нужно было, чтобы кто-то занимал мою сторону в расставании, но всё же было приятно знать, что некоторым я нравилась больше, чем Ханна, тем более что её жизнерадостность делала её любимицей среди постояльцев.
Я с трудом подавила улыбку.
— Клянусь, никогда не видела её такой бледной. Но я не была слишком строгой. У неё работа куда изматывающее нашей.
— Ты слишком уж добрая, — покачала головой Рина. — Я бы её хорошенько отчитала. — Я усмехнулась, и коллега улыбнулась мне, прежде чем её взгляд стал мягче. — Как ты держишься?
— Не очень. Но я справляюсь, — ответила я, хоть и не уверена, правда ли это, особенно зная, что мне предстоит ночевать в машине.
— Если вдруг захочешь поговорить… — сказала Рина, и я лишь кивнула, прежде чем нырнуть в свой кабинет и закрыть за собой дверь.
Я утонула в работе: первую половину дня составляла график персонала, после обеда созванивалась с поставщиками медицинских товаров, а перед самым уходом быстро прошлась по зданию, чтобы заглянуть к нескольким постояльцам и перекинуться парой слов.
День был таким обычным, что, уже сидя в машине, я почти поехала обратно в дом папы и Леоноры. Боль полоснула по сердцу, когда я вспомнила, что это больше не мой дом. Мне хотелось вернуться, переодеться в пижаму и приготовить что-нибудь тёплое на ужин. Но увы.
На ужин холодный салат и овсяные печеньки. Я припарковалась у библиотеки — часть города, где ночами тихо. Потом искала на телефоне новые варианты жилья по моему бюджету и разослала десятки писем с запросами, а затем я почитала пару глав книги. Хоть так я могла сбежать в шотландский исторический роман и забыть, где нахожусь.
Когда стемнело, я переоделась в две пары спортивных штанов, свитер и огромный худи. Казалось хорошей идеей одеться слоями, чтобы не замёрзнуть. Вчера после работы я купила в туристическом магазине спальный мешок — надеялась, что он спасёт меня от холода.
Потом я переставила вещи так, чтобы можно было разложить сиденье и устроить импровизированную кровать. Как и ожидалось, было неудобно. Нога уже ныла, а это была только первая ночь. Что будет через неделю? Месяц? Больше?
Не понимаю, как мне удалось уснуть, но в шесть утра будильник заорал, и я чувствовала себя как выжатый лимон. Несмотря на все слои одежды и спальный мешок, лицо, руки и ступни превратились в ледышки. Инстинктивно я начала растирать ладони, чтобы согреться. Стёкла запотели, и мне было так отвратительно. Я не хотела быть здесь. Но мне некуда было идти.
Я хотела, чтобы папа и Леонора вернулись. Они были моей подушкой безопасности, моим мягким приземлением. А теперь у меня никого не было.
Я проплакала добрых полчаса, прежде чем заставила себя собраться и поехать на работу. Приехав пораньше, я могла принять душ и переодеться так, чтобы никто не заметил.
Дни тянулись в тёмной, безнадёжной, одинокой рутине.
На четвёртый день моего нового «жилья» я проснулась от адской боли. Нога ныла от бедра до пятки, такая деревянная, что я боялась — не смогу пошевелиться. Потребовалось пятнадцать минут самомассажа, чтобы хоть немного её разработать, но я понимала, что трость сегодня точно понадобится. После операции я почти перестала ею пользоваться, а теперь всего четыре ночи в машине и будто снова откатываюсь назад.
Я как раз собиралась одеваться (что тоже ад, когда находишься в тесной машине), когда зазвонил телефон. Обычно я не отвечаю на незнакомые номера, но из-за боли плохо соображала и подняла трубку автоматически.
— Алло? — голос у меня был хриплым, зубы стучали. По нему можно было сразу понять, как мне холодно.
— Мисс Роуз? — раздался знакомый голос, и сердце подпрыгнуло. С какого это чёрта Джонатан Оукс мне звонит?
— Д-да, это я. Чем могу помочь, мистер Оукс?
Если он настаивает на формальностях, я тоже могу.