— Ну, конечно! — ответила Катя, садясь на колени мужа. — А ты все носишься со своим Вишневским.
Зазвонил телефон. Саша выключил приемник, снял трубку. Слушал.
— Так… так… Нет, впервые. Это здорово! Очень хорошо… Спасибо…
— С кем ты говорил? — спросила Катя, когда Саша повесил трубку.
— С Зарембой, — ответил Саша, улыбаясь во весь рот.
— Ну и что он тебе сказал?..
— Он сказал, — рассмеялся Саша, — сказал, что ты у меня глупышка!
— И ты рад. Хорош муженек, — топнула ногой, — признавайся, о чем говорил?
Топнул ногой и Саша.
— А вот и не скажу — тайна!
— Ну и не говори, не нуждаюсь. — Катя надула губы.
Саша с хитрецой посмотрел на жену, заспешил снова включить радио, но передача уже закончилась.
На другой день в девятом часу к Калугиным пришел Вишневский.
На нем хорошо сидел новый темно-синий костюм, сшитый в мастерской, где работала Катя закройщицей. Аккуратный, подтянутый, с крупным, тщательно выбритым лицом Вишневский снял шляпу, обнажив хохолок седых волос, поздоровался с Катей.
Грубоватым, чуть окающим голосом спросил:
— Где Саша?
— Отсыпается, — холодно ответила Катя.
— Долго спать вредно, буди, надо ехать.
— Как ехать? — возмутилась Катя, — вы ведь дали ему выходной! — и не удержалась, выпалила: — Ужасный вы человек, Сергей Сергеевич, ни себе, ни людям покоя не даете.
— Ужасный? — улыбнулся Вишневский. — Что же во мне ужасного? Впрочем, со стороны видней… А покой, покой, Катюша, плохое слово: приемный покой… «Упокой душу раба твоего». Мертвечиной отдает. Избегать надо… Ну, буди муженька.
— Не буду, — упрямо ответила Катя и хотела еще сказать что-то злое, но тут появился наспех одетый Саша. Он сделал несколько шагов в сторону Вишневского, вытянулся перед ним в струнку и по-военному отчеканил:
— Товарищ Беркут, шофер Александр Калугин по вашему распоряжению явился. Какие будут указания?
— И ты слышал? — проворчал Вишневский.
— Слышал, Сергей Сергеевич. То есть не полностью, Заремба позвонил… Чудно… Беркут… Никогда ведь не говорили.
Как завороженная, смотрела Катя на Вишневского, от удивления у нее расширились глаза и разомкнулись губы. Вишневский — Беркут… И верно ведь, если хорошенько приглядеться — левый глаз — стекло. Но он точно такой же карий… Чудеса!
Саша весело глянул на Катю, подмигнул, подтолкнул ее локтем к Сергею Сергеевичу, зашептал над ухом:
— Ты говорила, если бы увидела Беркута… Помнишь?
— Да, да!.. — подхватила Катя, придя в себя. Подошла к Вишневскому, двумя руками пожала ему руку.
— Я вас должна еще поцеловать, но… это когда вы меньше будете заняты и Сашу раньше отпускать…
Вишневский повел плечами.