– Ну иди ко мне, – Роберт, напротив, уничтожал дистанцию между нами. – Сейчас я буду с тобой ласковым. Уверен, ты понятия не имеешь что такое мужская ласка. Тебя ведь еще не ласкал ни один мужчина.
Я чуть пождала плечами, продолжая упираться в грудь Роберта ладошками.
Нельзя сказать, что я совсем не знала мужской ласки. Все же у меня был парень. Пусть даже такой негодяй, но в этом плане Макс меня не обидел. Но что если настоящая мужская ласка действительно выглядит как-то по-другому?
– Смотри на меня, – приказал он, погладив меня по щеке большим пальцем. – Не отводи взгляд и тебе все понравится.
– Роберт Дмитриевич, – я жалобно свела брови на переносице, но не знала что еще сказать.
Неужели он будет делать это прямо на кухне, да еще при своем питомце?
– Не отводи взгляд, – напомнил он, а затем спустился рукой с моего лица на шею.
Я издала едва слышный звук, когда Роберт чуть сжал мне шею, словно тестируя меня на доверие, а дальше он спустился на мое плечо.
Он подцепил бретельку моего сарафана и потянул ее по плечу вниз, по пути чувственно проводя пальцем по моей коже.
Я больше не могла спокойно дышать и приоткрыла губы. Мне стало мало воздуха. Голова закружилась, а конечности совсем ослабли. Сейчас я не чувствовала ничего в своем теле, кроме тугих комочков в области груди и низа живота, но теперь прибавился еще один – в губах. Мои губы требовали прикосновений – хотя бы закрыть их ладошкой, но теперь они невыносимо жгли в своей просьбе.
Роберт окончательно спустил бретельку сарафана с моего плеча, и двинулся рукой ниже. С моего плеча на ключицу, а с нее по верхней части груди.
У меня же окончательно перехватило дыхание. Дальше я не смогу. Я должна остановить Роберта!
Должна! Но я не знаю как…
Глава 14.
Я глядела на Роберта огромными глазами и тяжело дышала, приоткрыв губы.
Во мне было сейчас столько страха и возмущения, что оно комом застряло у меня в горле и нужно было сделать какой-то рывок, чтобы оно все прорвалось наружу. Но и в то же время мне было так страшно дать волю своему возмущению. А если мое положение от этого только ухудшится?
Роберт прекрасно видел, что со мной делается, и словно пытался довести меня до какой-то крайней точки. Он все-таки спустился ладонью к моей груди и жадно обхватил ее. Вместе с этим он рывком припал к изгибу моей шеи и впился в нее с поцелуем.
– Роберт Дмитриевич… – я сильнее задрожала в его руках, – пожалуйста, мне страшно. Я не готова. Я не смогу!
Я лихорадочно вспомнила его слова о том, что он не возьмет меня, если я не буду готова, и видела сейчас в этом свое единственное спасение.
– Я вижу, – прошептал он мне в шею, – и это меня совсем не радует.
– Вы обещали! – я попыталась от него оттолкнуться, но Роберт сильнее сжал мне грудь. Так, что я прикусила губу, испытывая легкую боль в полушарии.
– Граф, – между делом он обратился к своему псу, – я побуду один. Ясно?
Роберт интонационно выделил слово «один». Очевидно, это было одной из команд, которую пес хорошо знал. Так что тот басисто гавкнул и послушно сел, показывая, что не пойдет за своим за своим хозяином. Роберт же понес меня наверх, и я уже догадывалась что в свою спальню.
– Я не готова! – повторяла я как заклинание, пока Роберт целовал мне шею по пути.
Его поцелуи были грубоватыми: от них жгло и щипало кожу – будто после крапивы.
– Не нужно сообщать мне об этом каждую секунду, – усмехнулся он и внес меня в свою спальню. – Я все прекрасно вижу.
– Зачем же вы тогда принеси меня сюда? – меня уже накрыло паникой.
Взглядом я потерялась в пространстве, а мое сердце билось так быстро, что мне не хватало воздуха.
– Я предупредил тебя заранее, – напомнил он, – я хочу посмотреть, как ты кончаешь.
– Но я не смогу!