— Это вам.
— Что это? — нахмурился Саша, развернул сверток и заглянул в него. Глаза его полезли на лоб при виде толстой пачки. — Деньги?
Маруся тоже заглянула в конверт.
— Что это за деньги?
— Это из последнего гранта, который Сергей Николаевич делал вместе со мной. Я посчитал, что его долю лучше разделить между детьми, а не отдавать вдове. Думаю, он сам бы того хотел. Тем более мы с Марусей уже видели, что собой представляет эта вдова.
Я посмотрел на дочь, и она кивнула, задумчиво прикусив губу.
— Вот так я решил поступить. Но, если вы против, могу отдать все Ирине Павловне.
— Ни в коем случае! — категорическим голосом сказала Маруся и полюбопытствовала, не выдержала: — А сколько здесь? Там же много?
— Примерно по два миллиона с чем-то, — сказал я.
— Нифига себе! — присвистнул Сашка.
— Сашка, не свисти, — сделала ему строгое замечание Маруся, — денег не будет. — И хихикнула от нелепости ситуации, но тут же осеклась, вспомнив печальный повод нашей встречи.
Подошел официант и принес мой заказ: салатик, минеральную воду и на второе жаркое по-деревенски.
— Ну что, давайте, — сказал я и поднял стакан.
Саша опять бросил на меня косой взгляд, ему явно не нравилось, что я начинаю рулить за столом. Они с Марусей пили красное сухое вино.
— А ты вино почему не пьешь? — спросил он.
— Мне сегодня еще в аспирантуру нужно заглянуть, — пояснил я. — Не хочу, чтобы от меня спиртным пахло.
А сам подумал, что какая разница, что пить на поминках — спиртное, не спиртное, просто воду. Здесь же главное — воспоминание.
Мы сидели, ели, немного выпивали, Маруська с Сашкой — вино, а я — минеральную воду. Маруська начала рассказывать про Беллу. Я еле-еле удержался — в глазах защипало.
— Жаль, что она так рано умерла, — вздохнул Сашка. — А потом и отец. Считай, следом.
Он печально вздохнул, залпом выпил вино, которое до этого только пригубил пару раз, и сказал:
— После смерти матери отец изменился. Сильно. А когда появилась эта крыса Ирина — совсем как чужой стал. Мы с ним разругались сильно. Я ему наговорил… всякого… и больше не хотел видеть… а потом он вдруг взял и умер. А я даже не успел помириться с ним. Не успел сказать, как я его люблю. Как он для меня дорог…
Сашка шумно вздохнул. Вздох этот был больше похож на всхлип. Я сидел и чувствовал, что вот-вот разрыдаюсь. Маруся давно уже хлюпала, не сдерживаясь.
— И даже могилы после него не осталось… — хрипло продолжил Сашка и надолго припал к своему бокалу.
Я сглотнул ком в горле. Странное ощущение — сидеть напротив и слушать, как тебя оплакивают. Сашка пил вино и не подозревал, кто на самом деле на него смотрит.
— Уверен, Саша, что он гордился тобой и вряд ли сердился, — сказал я. — Между вами просто было… недопонимание. Так иногда случается.
Маруся закрыла лицо ладонями. Плечи ее вздрагивали.
— Кстати, по поводу могилы Сергея Николаевича… — начал я, и за столом печальные вздохи сменились сдержанным вниманием.
— Говорю же, нет у него могилы! — ожесточенно прошептал Сашка. — Никогда себе не прощу, что не успел даже попрощаться. А эту крысу я когда-нибудь убью! За то, что она сделала!
— За убийство посадят, — строго сказал я. — Это не наш метод, Саша. Я нашел адвоката — Артура Давидовича Караянниса. Он, кстати, был хорошим знакомым вашего отца, так что взялся за дело не только из профессионального интереса. Уже подал иск от вашего имени, начал собственное расследование. И выяснились прелюбопытнейшие вещи…
— Какие? — Сашка подобрался, а я отметил, что он даже не поинтересовался, зачем я вообще в это влез. Видимо, Маруся уже просветила.