Понятно, что сейчас для Сашки я просто Марусин знакомый и бывший ученик его отца, но вот какое-то подспудное переживание не давало мне покоя. Хотя после того как побывал на кладбище, поговорил с Беллой, мне стало как-то спокойнее, и я уже так сильно не волновался.
По пути с кладбища, конечно же, попал в пробку, но в дороге немного вздремнул, наверстывая после бессонной ночи с Анной. Забавно жизнь складывается: вчера в это время я пил чай с родителями Сереги в Казани, после чего отправился с Анной к Азе Ахметовне, а сейчас еду встречаться со своими детьми из прошлой жизни… Учитывая, сколько у меня вчера и сегодня случилось новых знакомств… Да уж, такой насыщенной жизни никому не пожелаешь. От такого хочется забиться сусликом в норку и не вылезать…
Из-за пробок я опоздал на пятнадцать минут. Когда вошел в ресторан, ко мне шагнул администратор и сообщил:
— Столиков свободных нет, извините.
— Это неважно, — сказал я, снимая куртку. — Меня ждут. Столик заказан на имя Епиходовых.
— Хорошо, — кивнул он, заглянув в планшет. — Проходите, пожалуйста.
Я сдал куртку в гардероб и прошел в зал. В полумраке ресторанчика тихо лилась классическая музыка, и за дальним столиком я увидел Сашку и Марусю. Сперва меня сковало шоком, потому что Сашку я не видел года два. Невольно застыл, не в силах даже пошевелиться, словно окаменел весь изнутри.
— Проходите, — вывел меня из оцепенения администратор.
Благодарно ему кивнув, я сделал несколько шагов и подошел к столику.
— Приветствую, — сказал я им.
Маруся улыбнулась, а Саша кивнул, привстав, и протянул мне руку.
— Александр Епиходов, — представился он мне.
— Сергей Епиходов, — ответил я, пожимая руку, и почувствовал, как он вздрогнул при звуках моего имени.
— Да, — сказал я, — я тройной тезка вашего отца и моего научного руководителя. Сергей Николаевич Епиходов.
— А мы уже едим, — извинилась Маруся и кивнула на тарелки на столе. — Сделали заказ, не знали, появишься ты или нет. Что-то никак дозвониться не могла, поэтому на тебя не заказывали.
— Ничего страшного, — сказал я. — Сейчас сам закажу.
Вспомнил, что поставил телефон на беззвучный, чтобы на кладбище никакие звонки меня не отвлекали. Посмотрел — да, четыре пропущенных от Маруси.
— Извините, — сказал я, — был у научного руководителя и в аспирантуре, чтобы не отвлекали, поставил на беззвучный, да так и забыл.
Я обезоруживающе улыбнулся. Маруся посмотрела на меня и тоже улыбнулась.
— А я знаю, кто у вас научный руководитель, — хихикнула она, словно пятиклассница, а затем вспыхнула.
Саша заметил наши переглядывания и помрачнел. Он немного изменился, стал более плотным. Он и так у меня был всегда эдакий коренастый крепыш, больше походил на Беллу. Если Маруська была похожа на меня, то Сашка — вылитая мать: темноволосый, темноглазый здоровяк. Сейчас он еще чуть поправился. Либо спорт забросил, либо спокойная семейная жизнь изменила его привычки. Но глаза оставались все такие же: живые и колючие. Он у меня вообще был весь по характеру такой — ершистый и прямолинейный ежик.
Сашка посмотрел на меня и недовольно буркнул:
— Маруся сказала, что ты хочешь поприсутствовать на годовщине нашей матери. Это обязательно было — влезать в семейные традиции?
Я посмотрел на него, чуть прищурившись, и в тон ответил:
— Ну, во-первых, познакомиться с тобой по-другому никак не получалось. Во-вторых, для меня Сергей Николаевич был как отец. Поэтому считаю, что тоже имею право, с вашего, конечно, позволения, присутствовать. Но, если напрягаю вас, я уйду.
— Нет, нет! Что ты! Что ты! — ахнула Маруся. — Оставайся, Сережа. Мы всегда приглашаем папиных и маминых знакомых или друзей. Но, к сожалению, никто не приходит. Поэтому мы всегда вдвоем. Это хорошо, если кто-то еще помянет маму с нами.
— Да, — кивнул я. — Давайте помянем.
Я сделал заказ официанту и повернулся к Марусе и Саше.
— И вот еще такой маленький нюанс. Но важный.
Вытащив из кармана два пухлых свертка, я положил один перед Марусей, другой — перед Сашей.