Сам удивившись таким ощущениям, я решил пока приглушить нотки ревности. Все-таки я четко решил, что мне сейчас не до серьезных отношений, а матросить ее, чтобы потом бросить, не дело.
Мы еще не дотанцевали с Фроловой, шел только второй припев про седую ночь, когда прямо к нам подошел Васька, старший сын хозяйки, и сказал:
— Дядя Сергей, там вас зовут.
— Ты чего это, Вася? — удивилась Полина Фролова, при этом было видно, что она закипает. Ох, не вовремя Вася решил меня отнять!
Мальчишка и сам понял, что мать сердится, покраснел, но все же твердо повторил:
— Там вас вызывают, дядя Сергей. Во двор.
Ясно, что это был мужской разговор. Полина не нашлась, что сказать, а мальчишка тихо добавил:
— Косолапов. Он не один.
Я уже и сам понял, что не все так просто, поэтому извинился перед Полиной и пошел к выходу, аккуратно пробираясь между парочками. Все уже были распаренные, покрасневшие от духоты и обилия запахов, и выйти на свежий воздух показалось прекрасной идеей.
— Где они? — спросил я Ваську, который семенил следом.
— Во дворе, за домом, возле летней кухни, — сказал он, а потом тихо добавил: — Я сейчас дядю Толю позову и дядю Генку на всякий случай. — И исчез, а я пошел на задний двор.
Там действительно стояло несколько мужиков, которые курили и вполголоса переговаривались между собой. Поздоровавшись, я спросил:
— И кто там меня так срочно вызывал?
— Ну, я, — сказал колобкообразный Косолапов и вышел из толпы, встав передо мной, нахмуренный как сыч. — Разговор есть.
— Настолько срочный, что нужно было испортить праздник и отрывать меня от танца? — насмешливо спросил я.
— Сначала дела, — огрызнулся Косолапов. — Просили передать, чтобы ты, лекаришка, не лез куда не следует, — сказал он. — А то потом будешь очень сильно жалеть. Санаторий тебе не по зубам. Надорвешься.
Видимо, те слова, которые ему надо было передать, на этом исчерпывались, потому что он застыл и уставился на меня испытующим взглядом.
— Понятно, — кивнул я и процитировал слова известного анекдота: — А ты работаешь передастом, что ли, Косолапов?
Мужики заржали. Косолапов густо покраснел, а я добавил:
— Что-то ты не настолько был храбрым, когда я приходил к тебе домой давление мерить. Боли боялся. Ну ничего, Косолапов, можешь и дальше строить из себя крутого, но вот попадешь ко мне на операционный стол… — Я издал злодейский смешок. — Вот тогда и посмотрим. Обещаю, будет очень больно. Специально попрошу нашего анестезиолога Николая Борисовича, чтобы вместо анестезии тебе обычный физраствор вколол.
Над толпой мужиков повисло гнетущее молчание, такого они не ожидали. Один даже перекрестился.
— Я не попаду, — буркнул Косолапов.
И тут Система тренькнула и выдала его диагноз.
Объект: Косолапов Павел Петрович, 48 лет.
Основные показатели: температура 36,6 С, ЧСС 86, АД 172/104, ЧДД 18.
Обнаружены аномалии:
— Язвенная болезнь двенадцатиперстной кишки, хроническое рецидивирующее течение. Рубцовая деформация луковицы ДПК. Субкомпенсированный пилоростеноз.
— Артериальная гипертензия (II степень, нелеченая).
— Еще как попадешь, — вздохнул я. — Язва у тебя, Косолапов, причем запущенная. Желудок уже еле пропускает пищу. Если не прооперировать, через год–другой будешь питаться через трубочку. И давление у тебя, кстати, такое, что удивляюсь, как ты еще на ногах стоишь.