Я понимал, но так как в этих юридических тонкостях не ориентировался вообще и, что делать, не знал, растерянно спросил:
— И как быть? Не отдавать же его Райке.
— Вот именно, — согласилась Лида. — Райке никак нельзя отдавать, тем более там ее Стас то в КПЗ держит, то отпускает, то опять забирает. В общем, начал там целую историю. Так что, Сергей Николаевич, надо бы с опекой договориться о том, чтобы они сделали заключение, что ребенку пока негде находиться, а Райка чтобы написала доверенность на Фролову и передала ей ребенка до суда на содержание.
— А так разве можно?
— Ну, как-то так, наверное, можно. Я же не юрист. Мне это девчонки из опеки посоветовали, но только если Райка согласие напишет, — сказала Лида и посмотрела на меня. — Понимаете, это все надо сделать в течение двух–трех дней, потому что Ачиков же не успокоится.
— Так он же может и с понедельника начать эту бучу, — расстроенно сказал я.
— Нет, у него там косяки свои есть. Поэтому в понедельник проверку он точно не вызовет. Там конкретные косяки, уж поверьте, — шепнула Лида и чутко оглянулась, не слышит ли кто. — Так что Александра Ивановна только ходит и плачет.
— О как, — в который раз удивился я.
Танец закончился, и я провел Лиду на место, сказав:
— Подумаю, что можно сделать.
— Я скоро буду уходить, — кивнув, сказала она. — Наберу немного пирогов, зайду к Борьке, проведаю, угощу вкусняшками.
— Привет передавайте, я к нему завтра, может, тоже зайду, если успею, — сказал я. — А если не успею, то уже как из Москвы вернусь.
Но не успел я вернуться на свое место и хлебнуть минералочки, как Анатолий врубил новую песню и полилась знакомая мелодия «И снова седая ночь…».
Народ еще больше оживился, потянулись танцевать даже те, кто до этого не вставал из-за стола. И тут ко мне подошла Фролова. Краснея и смущаясь, она сказала:
— Сергей Николаевич, а можно вас пригласить на танец?
«Я сегодня явно пользуюсь успехом у слабого пола», — невольно подумал я, но согласно кивнул и вместе с Полиной Илларионовной вышел на танцпол.
Танцполом служила середина залы, все стулья в которой стянули в одну сторону, и теперь на этом небольшом пятачке толпились несколько парочек, которые изображали танцы. Места мало, особо не разгуляешься, но вместе с тем какая-то имитация все же была. Мы тоже начали топтаться, стараясь не толкнуть соседей, и Фролова сказала, сильно покраснев:
— Спасибо вам большое, Сергей Николаевич.
— За что? — сначала не понял я.
— За такой прекрасный тост, что вы сказали. Теперь все совсем по-другому на меня смотреть будут. А то ж раньше постоянно — «разведенка с тремя прицепами».
— Не обращайте на злопыхателей внимания, Полина Илларионовна, — сказал я. — Всегда нужно себя уважать, а жизнь такая вещь, что сегодня может быть так, а завтра совершенно по-другому. Понимаете?
Фролова согласно кивнула, а я сказал:
— Кстати, со мной говорила Лида по поводу Борьки.
— Да, я знаю, — вздохнула она. — Сплошные какие-то проблемы вокруг него. Такого у нас давно уже не было.
— Я попробую надавить на Райку, чтобы написала доверенность.
— Она не напишет, — возразила Фролова. — Упертая. Уж я-то ее хорошо знаю. Да и Витек этот будет мутить.
— Напишет, — уверенно сказал я. — У нее вариантов нет: или ребенка в детдом заберут, или она напишет.
— Ох ты ж божечки. — Фролова сокрушенно покачала головой.
Дальше мы двигались молча. Я краем глаза отметил, что Наиль пригласил Венеру, и уже второй танец они были вместе. Игорек забился в угол и зыркал злобно на них, но ничего не предпринимал.
«О как», — подумал я, но при всем при этом даже обрадовался. Они подходили друг другу, как никто, даже лицами чем-то были похожи. В принципе, для Венеры это был бы не самый худший вариант. Но от этой мысли в сердце что-то кольнуло! Да ладно, Епиходов… Неужто и сам запал на прекрасные очи марийской красавицы?