— Вам ведь рассказывали об истории Вайрмонт Холл? О славных традициях? — Он улыбнулся, и это было самое неприятное, что я видела в жизни. — Так вот. Каждую осень — сезон охоты. Раньше, конечно, на оленей, на кабанов… — Он оглядел нас троих. — Скучно. Мы, новое поколение, любим… более аутентичные развлечения.
Бетани всхлипнула. Джаспер напрягся, как пружина.
Тайрон поднял пистолет, целясь куда-то в пространство над нашими головами.
— Правила просты. Дичь — это вы. Охотники — это мы. У вас есть фору… — Он притворно задумался, глядя на часы. — Пусть будет три минуты. Бегите. Прячьтесь. Кто умрет первым… тому повезет меньше всех. Кто останется последним… того, пожалуй, отпустим. Или нет. Решим по ходу дела.
Его слова повисли в воздухе, смешавшись с дождем и тьмой. Мой мозг отказывался их воспринимать. Это был бред. Кошмар. Так не бывает.
Он медленно, театрально поднял пистолет в небо.
Щелчок курка прозвучал как хлопок.
Но выстрела не последовало. Только сухая, издевательская щелчок.
Он рассмеялся, низко, грудным смешком.
— Шучу. На старт…
И тогда он действительно выстрелил.
Грохот разорвал ночь, эхом покатившись по лесу. Птицы с криком сорвались с веток. Бетани взвизгнула сквозь скотч. Что-то внутри меня, какая-то последняя хрупкая перегородка, рухнула. Инстинкт выживания, древний и слепой, затопил все — страх, боль, мысли.
Наши глаза встретились — мои, Джаспера, Бетани. В них не было плана. Было одно: БЕГИ.
Глава 25. Осколки
Мы рванули одновременно. Несогласованно, неуклюже, со связанными руками, падая, спотыкаясь о корни. Я побежала, не разбирая дороги. Ветки, как плети, хлестали по лицу, царапали кожу. Колючие кусты цеплялись за одежду, пытаясь удержать. Дождь хлестал в глаза, слепил. Я дышала ртом, через нос, задыхаясь, звук собственного дыхания оглушал меня. Каждый шорох, каждый хруст ветки под ногами казался выстрелом в спину.
Я бежала. Сквозь папоротники, через ручей, ледяная вода на миг обожгла щиколотки. Сердце колотилось, пытаясь вырваться из грудной клетки. Я не думала о том, куда бегу. Только прочь. Прочь от этого смеха, от этого выстрела, от холодных глаз Тайрона.
Кайден. Лицо Кайдена, разбитое в кровь. Его крик. И его отец… стоящий и смотрящий.
Мысль пронзила, как нож. Они убили бы его. Они убьют нас. Это не академия. Это дьявольская ловушка, в которую мы попались, как наивные кролики, поверившие в сказку о стипендии.
Я споткнулась о скрытый корень и с размаху упала грудью в грязь. Воздух вырвался из легких. На миг все потемнело. Я лежала, ощущая холодную жижу под собой, слушая бешеный стук своего сердца и далекий, преследующий меня гул — гончих псов? Машин? Или просто кровь в ушах?
Взрыв паники, чистого, животного ужаса вырвал меня из оцепенения. Я вскочила и бросилась бежать, не разбирая дороги. Слезы текли по лицу ручьями, смешиваясь с дождем. Я бежала, спотыкаясь о корни, хрипло дыша через нос, задыхаясь от рыданий, которые не могли вырваться через скотч. Сзади доносился довольный смех Тайрона.
Я выбежала на небольшую поляну и замерла в ужасе. Прямо передо мной зиял овраг. Глубокий, с обрывистыми краями, на дне которого темнела вода. Вариантов не было. Спрыгнуть — разбиться насмерть. Остановиться — получить пулю в спину.
И в этот момент сзади, из чащи, вышел он.
Тайрон. Он был пьян не от алкоголя, а от власти, от адреналина, от этой садистской игры. В его глазах горел нечеловеческий, ликующий огонь. Он медленно, не спеша, загонял меня к самому краю обрыва.
— Ну что, милая, — его голос был хриплым шепотом, едва слышным сквозь дождь. — Куда теперь?
Он подошел вплотную. Запах пота, металла и жестокости ударил в нос. Он приставил холодный ствол пистолета к моей щеке, провел им вниз, к шее.
— Может, перед смертью стоит выяснить… почему Кайден так на тебя запал? — Он склонился к самому уху, его губы коснулись кожи. — Может, ты и вправду что-то особенное? Может, тебя выебать напоследок? Узнаю, в чем секрет.
По щеке скатилась слеза, горячая против ледяного дождя. Я судорожно мотала головой, пытаясь отстраниться, издавая под скотчем бессвязные, молящие звуки. Он усмехнулся и повел стволом ниже, по мокрой от дождя блузке, к горлу.
Я зажмурилась. Это был конец. Я слышала только стук своего сердца и шум дождя. Я прощалась. Со всем.
Раздался выстрел.
Но боли не последовало.