— Это старая башня, — пояснил Дамиан, поднимаясь по винтовой лестнице. — Раньше здесь была смотровая площадка. Потом забросили. Но вид оттуда открывается...
Он толкнул тяжёлую дверь, и Влада ахнула.
Они стояли на самом верху башни. Вокруг, насколько хватало глаз, простирались земли королевства. Леса — золотые, багряные, зелёные — уходили к горизонту, сливаясь с линией неба. Где-то далеко блестела лента реки, виднелись крыши деревень, поднимался дымок над трубами. А прямо под ними раскинулся замок — огромный, величественный, с башнями, шпилями, переходами, внутренними двориками.
— Красиво, — выдохнула Влада.
— Я прихожу сюда, когда не могу найти покоя, — тихо сказал Дамиан. — Здесь хорошо думается.
— О чём ты думаешь?
— О разном. О прошлом. О будущем. О том, что будет, когда стены рухнут.
— Они не рухнут, — твёрдо сказала Влада.
— Я знаю. Потому что ты здесь.
Он обнял её сзади, прижал к себе, и они стояли так, глядя на закат. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в розовый, оранжевый, лиловый. Где-то внизу запели птицы — прощальную песню уходящему дню.
— Замёрзла? — спросил Дамиан.
— Немного, — призналась Влада.
Он развернул её к себе, запахнул полы своего плаща, укутывая её вместе с собой. Влада оказалась прижатой к его груди, лицом к лицу. Так близко, что видела каждую ресницу, каждый блик в его глазах.
— Спасибо, — прошептала она.
— За что?
— За то, что ты есть. За то, что веришь. За то, что...
Он не дал ей договорить. Поцеловал — долго, нежно, бережно. Так, будто она была самым хрупким сокровищем в мире.
Влада обвила руками его шею, притягивая ближе. Вкус его губ смешивался с запахом осени, ветра и свободы.
— Я люблю тебя, — сказал он, отрываясь от неё.
— И я тебя.
Они стояли на башне, обнявшись, пока солнце не скрылось за горизонтом и на небе не зажглись первые звёзды.
Ночью Владе не спалось.
Она лежала в своей каморке, прислушиваясь к звукам замка — где-то скрипела дверь, где-то перекликались стражники, где-то ухал всё тот же неугомонный ворон. Ворочалась с боку на бок, считала овец, но сон не шёл.
Слишком много мыслей. Слишком много чувств.
Она встала, накинула плащ и выскользнула в коридор.
Ноги сами принесли её к покоям Дамиана. Она замерла перед дверью, не решаясь постучать. Что она скажет? «Не спится, пусти погреться»? Глупо.
Дверь открылась сама.
Дамиан стоял на пороге — босиком, в одной рубашке, с растрёпанными волосами. В полумраке коридора он казался ещё более огромным, ещё более опасным. И ещё более желанным.
— Не спится? — спросил он тихо.
— Не спится, — эхом отозвалась Влада.