— Да…
Никита был зол, но сдерживался. И имел на это полное право… Мы уже давно были на тропе войны. Каждый сражался за свои интересы, но нас с ним связывала общая цель — наказать виновников аварии, в которой погибли наши мамы. Мы оба винили своих отцов, хотя доказательства говорили об их косвенной причастности.
Но виновен не только тот, кто лично перерезал шланг бензонасоса, но и тот, кто промолчал, кто струсил и не стал докапываться до правды, боясь потерять материальное благополучие.
Так уж вышло, что после лихих девяностых наши отцы оказались в одной преступной связке. Они держали город, доили чужой бизнес, а после попросту отжали все стратегические точки. Генерал прикрывал их с тылов, взамен получая нехилые откаты. Но у нас не было доказательств до недавнего времени.
Пару дней назад Лютаев разбудил меня среди ночи, потребовав спуститься в паркинг. Он был на взводе, практически бегал между машин в попытке заглушить бьющий через край адреналин. Никита сжимал в руке планшет, а при моем появлении сразу запустил занимательное кино…
Тёмное придорожное кафе с толпой дальнобоев, пластиковые столы и стулья, заросшие слоем жира скатерти. И на этом фоне сидел холёный и довольный жизнью Лютаев-старший. А через пару мгновений к нему за столик подсел генерал…
Они перебросились парой слов, которых было невозможно разобрать, а после Лютаев бахнул на стол пакет, раскрыл его, демонстрируя тугие свёртки розовых купюр, а затем поднялся, выдав абсолютно чёткое:
— Устроишь рейд на клуб… Они слишком быстро встали на ноги, пора наказать.
— Что, и сына своего не пожалеешь? Он же лишится всех своих денег, — генерал затрепыхался в идиотском смехе, но денюжки прибрал.
— А ты сделай всё аккуратно, потому что мой сын работает с твоим… Чтобы через месяц я ничего не слышал об их бойцовском клубе! Но если с головы Никиты упадёт хоть волос, Прокофьев, я с тебя лично сорву погоны. Нет… Лучше я тебя солью твоему единственному сыну, а он не отличается толерантностью и любовью к своему отцу.
— Можно подумать, твой тебя пощадит, — рявкнул генерал и пулей вылетел из кафе.
На видео есть дата, мы вычислили геолокацию, нашли хозяина этой харчевни. Мы приготовились к тому, чтобы разом обрушить бизнес зарвавшихся стариков.
Но планы меняются…
— Если я не создам генералу проблемы, то он и дальше будет измываться над Соней. Никит, ты понимаешь, что я виноват? Она спасла мне жизнь, а что взамен? Я сделал её проводником для генерала? Он же её дергает, чтобы сделать мне больно! — я шептал, чтобы Артём не услышал, но на самом деле мне хотелось орать.
— Ты её любишь? — тихо произнес Никита и обернулся, впервые наградив меня прямым взглядом.
— Я не знаю, что такое любовь… Но за неё порву любого. И мне бы очень не хотелось, чтобы на моём пути оказался мой лучший друг…
Я всегда говорил правду, потому что так жить проще. Ничто не давит, не тяготит, не омрачает твоего существования. Но сейчас произнести это оказалось слишком сложно.
— Чёрт! — захрипел Савин и упал в кресло, отвернувшись от нас. — Князев, ты понимаешь, что если мы выдадим компромат, который собирали годами по частям, то лично дадим им шанс выкрутиться?
В глазах Лютаева была едкая тоска, но вот ненависти там я не увидел. А значит, есть шанс не потерять друга.
— Я понимаю, что это видео — обоюдоострый клинок. И если его обнародовать, то твоему отцу уже никогда не вернуться домой, не угодив в лапы ментов. Ему достанется…
— Не достанется, — Никита, резко разжал кулак, показывая флешку, что все это время была в его ладони. — Забирай.
Я опешил… Схватил флешку, сжал между пальцев, будто от этого куска металла зависела моя жизнь.
— Игорь, ты должен подумать! — Савин подорвался и встал между нами. — Генерал — прокладка между Петуховым и всей этой шайкой-лейкой. Если выведем его из строя сейчас, то второго шанса не будет! Они переедут и продолжат убивать, ломать жизни, выкупать девок из интернатов и создавать армии шлюх, эскортниц, воровок и просто расходного материала. Его нельзя компрометировать сейчас!
— Жень, ты что предлагаешь? Забыть о Соне? Ну, отмажет её адвокат сейчас, так они придут через неделю с новым поводом. Генералу подчиняется каждый мент этого города!
Женька вдруг заломил мне руку и вырвал флешку, а после выбросил ладонь над пропастью в двадцать пять этажей и захрипел:
— Вы что, не понимаете, что происходит? Они нас стравили лбами! Игорь, ты думаешь, Никите сейчас легко? София за решеткой, но она в окружении адвокатов и в городе. Ты можешь наблюдать за ней, слышать, видеть, контролировать и обеспечивать безопасность. А Лютаев сереет на глазах, потому что не знает где сейчас его жена! Если мы свалим генерала, то ничего не изменится! Петухов приведет нового ставленника и начнёт мстить… А зачем изобретать новый метод? Он дальше будет бить в наши больные места…
— Савин, прекращай! — Никита было дернулся, но Женька разжал ладонь, в последний момент ловя флешку за цепочку. — Ещё шаг, и я выброшу её! Я долго вас слушал… Теперь вы послушаете меня. Если не свалим Петухова, то через месяц все повторится. Твоя Соня снова окажется в участке, а Юлька и дальше будет бегать, прикрываясь липовым паспортом! Вы этого хотите, влюблённые придурки. Мозг включите!
— Савин, ты-то только не прикидывайся, что за себя хлопочешь. У тебя, между прочим, меньше всего поводов влезать в это дерьмо. Ну? — Лютаев вдруг захрипел и ринулся на Женьку. — Запал на воровку из списка Петухова? Мы же не осуждаем… Просто странно получается, что мы — влюбленные придурки, а ты просто нас прикрываешь?
— Отвали, Лютаев! — Женька снова отпустил цепочку, правда, уже с трудом успел перехватить флешку. — Тебе легче станет, если скажу, что влюбился?
— Мне — да… Никогда не слышал от тебя этой лирической херни. Ну, ты и тормоз… Кристина у тебя месяц живёт, а ты только сейчас допёр? — Никита вдруг оскалился, но как-то по-доброму, с идёвкой.