Вася рос в полной и состоятельной семье. Мать — доктор медицинских наук, отец — академик. Казалось, ему сам Бог велел идти по стопам известных родителей, но в день его рождения ангелы, распределяющие таланы, явно уснули.
Из кардиологии его попёрли, чтобы не позорить фамилию, в хирургии, в силу брезгливости, Вася сам не прижился, а в распределение вмешался его отец, подготовив теплое, но непыльное местечко. Отдохнула природа на Васе… И этого он не смог простить ни отцу, ни матери.
Последней каплей нашей счастливой семейной жизни стала новость о моём повышении. А через пару месяцев он и вовсе ошарашил меня требованием развода…
— Мам, а что за дяденька тебя принёс? Что случилось? — Тёмка аккуратно потянул меня за палец, привлекая внимание. — Ты упала?
— Упала, сыночек, ещё как упала…
В этот момент и правда боль в ноге стала нестерпимой. Ссадила сына и, расшнуровав кроссовку, тихо застонала… Щиколотка отекла так, что даже косточки не было видно.
— Мама! Что это? — Тёмка спрыгнул и опустил на пол свечку. — Бабуля!
— Соня… — застонала свекровь, хватая меня за руку, чтобы присесть.
— Так, спокойно. Я просто подвернула ногу. Сейчас приложим холод, и завтра снова побегу козочкой.
— Я сейчас! — Тёмка снова вскочил, даже свечу прихватил, но я вовремя его сдержала.
— Сядь, Артём. К пробитым проводам только пожара нам тут не хватало! — я поднялась, но тут же зажмурилась от яркого света.
Из коридора послышалось весёлое улюлюканье, уже пьяный смех Пискарёва и глухой, но отборный мат Князева. Машинально зажала сыну уши, а потом и вовсе отправила его в маленькую комнату.
Доковыляла до двери, толкнула, тут же впечатываясь в грудь Князева.
— Ну, хозяйка… Принимай работу. Что с ногой?
Игорь совершено бесцеремонно сдвинул меня и прошёл в комнату, сбросив за порогом обувь. Он сделал всего шаг и тут же замер, растерянно озираясь по сторонам…
И опять нет отвращения. Он скорее изучал обстановку, чем осуждал за неё. Крутанулся, осматривая стены, увешанные старыми фотографиями в тяжелых деревянных рамках, стопки благодарственных писем, подарочные статуэтки, в лакированном серванте из красного дерева — настоящий китайский фарфор, как сдача от былой жизни.
— Мам, это кто? — зашептал Тёмка, спрятавшись мне за спину.
Игорь вдруг вздрогнул, слово забыл, что в комнате не один, и обернулся.
— Здорово, богатырь, — Князев протянул Тёме руку, крепко пожал её, а после обернулся к притихшей бабуле.
Вот это знакомство было похоже на сюр, честное слово. В коридоре привычный ор, грохот, топот… А в нашей крошечной комнате Князев, поглотивший все свободное пространство!
— Добрый вечер, — Игорь присел у дивана и как-то бережно пожал ручку Лизавете Михайловне. — Прошу прощения за вторжение. Проводку я поправил, но это временная мера и в целях безопасности нужно вызвать электрика. София, можно тебя на пару минут? — Князев растерянно кивнул и вышел. — Буду ждать у машины.
Лизавета Михайловна притихла, Тёмка же рванул к окну, издав совершенно неприличный крик восторга:
— Мам! Это же «Бэха»! Самая настоящая! А можно попросить дядю Игоря покататься? Ты можешь? Ну, мам…
— Ничего мы и ни у кого просить не будем! Слезай с подоконника, не хватало ещё вывалиться в окно!
Меня обуяла какая-то едкая злость.
Чувства сменялись от дикой благодарности, что не дал меня застрелить, до ненависти!
Он не имеет никакого права быть здесь. В этом посёлке, в квартире, в этой комнате!
Какого черта он приперся? Чтобы показать, насколько огромная между нами пропасть? Или пожалеть, как блохастую собаку, которой слишком часто стали прилетать подачки с их барского плеча.
Я пыталась… Честное слово, я пыталась остановиться, выдохнуть и вернуть себе способность мыслить здраво. Но ничего не выходило…
Его манера отдавать приказы, усмехаться, вваливаться туда, где его не ждут!