Прочтено.
Я прижимаю мишку к груди, вспоминаю, как его пальцы тогда скользили по мне, будто знали каждую точку моего тела...
А потом его взгляд… не хищный, не требовательный.
Я усмехаюсь, смотрю на портрет. Артём будто улыбается уголками губ.
— Мой редкий зверь, — шепчу я, прижимаясь к мишке, и все внутри замирает от нежности.
Я только собираюсь отложить телефон, как дверь приоткрывается.
— Анечка, ты не спишь? — в комнату заглядывает мама.
Я резко сажусь, пряча мишку за себя, словно он может выдать все мои секреты.
— Нет. А что?
Мама заходит, не включая свет, горит лишь ночник. Она садится на край кровати, поправляя домашний халат.
— Я хочу с тобой поговорить об Артёме.
— Мам, только не начинай, пожалуйста…
— Аня, я не против того, что ты влюблена. Это… нормально. Это даже хорошо. Просто…, — она нервно поглаживает себя по бедру, будто собирается с духом, — он взрослый, он непростой парень. И я вижу, как ты к нему привязалась.
Я стискиваю челюсть. Ненавижу такой голос мамы, в нем тревога и недоверие. Будто я маленькая девчонка, которая опять что-то напутала.
— Непростой — это что значит?
— Он странный, Аня. Закрытый какой-то. Я понимаю, что у него было что-то тяжелое в прошлом. Он тебе ничего не рассказывал?
Я отвожу взгляд, пальцы мнут край пледа.
— Он не обязан мне докладывать.
— А ты не думала, почему он избегает откровенных разговоров? Ты ведь замечаешь, что он не дает тебе знать все…
— А кто дает? Вы с папой до сих пор тайнами живете!
Мама морщится. Я сразу жалею, что ляпнула такое, но не отступаю.
— Почему вы ВСЕ против него? — мой голос срывается. — Что он вам сделал? Он заботится обо мне, ему не нужен от меня только секс. Он… он вообще, самый светлый человек, что у меня есть!
Мама смотрит на меня с болью и даже не пытается спорить.
— Я просто боюсь за тебя.