Я подошел ближе. Почувствовал отвращение к нему.
Без раздумий поднял автомат.
Два выстрела в голову. Все кончено.
Я развернулся и короткими перебежками бросился обратно к подвалу, где оставил Лену. Времени у меня было мало — где-то в руинах затаились выжившие люди Вильямса, кто-то из них вполне мог быть рядом. И вдруг — выстрел! Резкая боль пронзила бедро. Я споткнулся, упал, перекатился за груду камней. Пули зацокали рядом, высекая искры.
Осмотрел рану — ерунда, зацепило по касательной. Пуля прошла навылет.
Из окна второго этажа особняка, метрах в тридцати от меня, бил автоматчик. Один из американцев. Я открыл беглый огонь, но уже через пару секунд МП-5 сухо щелкнул. Заклинило или патроны кончились, разбираться не стал. Не мое оружие, почти мне не знакомо.
И тут воздух разорвал рев двигателя. Грохот, хруст и треск. Клубы пыли, дым.
Из-за угла вылетел БТР-70, снося по пути сараи и легкие постойки. Многотонная машина вполне была на такое способна, учитывая, что и за рулем не абы кто, а Женька Смирнов. БТР, словно в замедленной съемке, резко затормозил, прикрыв меня бортом. Башня с пулеметом КПВТ калибра четырнадцать с половиной тяжело развернулась в сторону окна.
Секунда, другая. Оглушительная очередь. Короткая, плотная. Стена особняка взорвалась пылью и кирпичной крошкой. Окно исчезло, а вместе с ним деревянная рама и сам стрелок.
Люк распахнулся и я увидел Михаила Михайловича с автоматом Калашникова в руках.
— Громов, ты как⁈ Живо сюда! — заорал Лось, спрыгивая на землю.
— Живой, — отозвался я, поднимаясь на ноги. — Лена… В том подвале, на углу… Только сначала предупреди ее!
— Понял!
Он бегом рванул туда, а я заковылял к бронетранспортеру. Было тихо, никто больше не стрелял.
— Кажется, все, — крикнул Женька. Он умудрился исполнять обязанности не только механика-водителя, но и наводчика сразу. — Кто не сдох, тот сбежал! Шут с Лейлой держат под прицелом с одной стороны, Бизон и Герц поддерживают. Порядок.
Я кивнул, выглянул из-за борта. Боль в бедре пульсировала, но терпимо.
Минуты через полторы из подвала показалась Лена. За ней — Лось, поддерживающий ее под руку. Она увидела меня, рванулась, но я успел подхватить ее сам.
— Цела? — спросил я, вглядываясь в лицо.
— Да… — выдохнула она. — А ты? Ты же ранен…
— Ерунда! — я обнял ее, прижал к себе. — Просто царапина.
Лось смотрел на нас, и в глазах его стояла смесь напряжения, облегчения и усталости. Он молча кивнул, указал нам на люк.
— Грузитесь, — крикнул Смирнов. — Надо сваливать отсюда, пока сюда подкрепление не нагрянуло. Мало ли, кто может сюда подтянуться!
И верно. Мы залезли в бронетранспортер. Лена села рядом, прижалась ко мне, положив голову на плечо. Я чувствовал, как она дрожит — мелко, часто, но молча. Держится.
БТР тронулся, разворачиваясь. Сквозь еще открытый люк я видел, как удаляются постройки Абу-Танф. Дым над разбитым вертолетом, развалины, тела. Место, где я погиб в прошлой жизни. Место, где сделал серьезный шаг, чтобы в этой жизни стало спокойнее. Хоть немного.
— Сейчас остальных подберем! — крикнул Шут.
— Добро!
Несколько минут пролетели словно вихрь.
Шут и Лейла уже ждали нас на выходе из города. Их силуэты с винтовками в руках — словно два призрака на фоне заката — возникли из ниоткуда, когда БТР замедлил ход. Они запрыгнули на броню, и Шут просунул голову в люк.
— Гром, там это… — начал он, но я перебил.
— Потом, Паш. Дай минуту.