Она не плакала. Она понимала, что ее жизнь зависит от меня, от моих действий и от ее собственных ошибок.
— Сюда! — я схватил ее за руку, и контролируя пространство, прикрывая ее собой, потащил вдоль стены к соседнему зданию. Там как раз была открытая дверь.
А вокруг творилось что-то невообразимое. Снайперы работали четко, как часы. Мазали лишь изредка.
Конечно, расстояние в километр пуля выпущенная из СВД хотя и преодолевает за полторы-две секунды, это все равно много — цель может сместиться, спрятаться. Плюс препятствия, ветер и прочие нюансы. Стрелок целится в корпус, а попадает в руку — бывает и такое.
Плюс время суток — наступил рыжий полумрак — солнце почти зашло за горизонт.
Выстрелов слышно не было — мои ребята не зря прихватили глушители — подавляющее большинство боевиков просто не знало, что им делать и откуда прилетает невидимая смерть. Они пытались отстреливаться как попало и куда попало, а вот ЦРУ-шники быстро сообразили, чтто делать. И тем не менее, половину людей они уже потеряли.
А плохо обученные исламисты сами создавали хаос — они орали, палили в пустоту, бестолково прятались за углы зданий, сараи, каменную ограду. Один выскочил прямо передо мной — бородатый, смуглый, с «Калашниковым» в руках.
Я выстрелил почти в упор. Он упал лицом в песок, даже не вскрикнув.
— Все в порядке, — крикнул я Лене. — Беги прямо, в подвал первый захожу я!
Мы перемахнули через невысокий каменный заборчик, оказавшись у входа в соседнее здание.
Одноэтажное, глинобитное и достаточно большое строение, с темными провалами окон и полуразрушенной крышей. Всем корпусом я с силой толкнул дверь — та с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель. Внутри пахло пылью, мышами и еще чем-то древним, заброшенным.
Темно, тихо. Никто в меня не стрелял, никакого движения я не заметил. Электричества здесь не было, но на стене слева висел факел. Сорвав его, я вошел внутрь, Лена за мной. Уже через пару секунд я понял, что внутри пусто, в сам подвал был хорошо мне знаком. Это же то самое место, где я погиб в 2024 году! Черт возьми, вот всего в четырех метрах от входа — место, где я накрыл собой гранату.
Странное, ледяное чувство пробежало по спине. Ирония судьбы — так получилось, что я угодил в то самое место, где погиб в первый раз. Но сейчас ситуация хотя и похожая, но в корне другая. Сейчас этот подвал был убежищем. Убежищем для той, ради кого я полез в это пекло.
Снаружи было относительно тихо, стрельба гремела где-то левее.
Я присел перед Леной на корточки, взял за плечи.
— Солнце, слушай меня внимательно… Моя группа и твой отец здесь. Мы тебя вытащим, но не сразу. Здесь ты в безопасности. Никуда не выходи, что бы ни случилось. Поняла?
Помедлив, она кивнула, сглотнула.
— А ты?
— Я должен закончить дело! — я проверил магазин пистолета. Осталось семь патронов. Вокруг есть тела погибших, а они все были вооружены, так что с этим проблем нет. Вот тебе пистолет, стрелять ты умеешь. Это на самый крайний случай, если вдруг сюда кто-то полезет. Бей не раздумывая. Если это буду я, то предупрежу тебя об этом. Хорошо?
— Максим…
Я поцеловал ее быстро, в губы. Рвано, жадно.
— Все хорошо, солнце. То, чего я больше всего боялся, случилось. Но я все исправлю, вот увидишь. Я вернусь. Обещаю.
И выскочил наружу, прикрыв за собой дверь. Прощаться или медлить в такой ситуации — лишнее.
У убитого мной ранее боевика был пистолет — «Макаров». Подхватил без раздумий — сойдет. А вот автомат я брать не стал, потому что он был очень старым с болтающимся рожком. Это ненадежное оружие.
На улице стрельба еще не стихла. Снайперы практически сделали свое дело — трупы исламистов валялись вдоль всей улицы тут и там, я насчитал семь тел. Оставшиеся в живых боевики либо забились в щели, либо бежали поджав хвост. Это не серьезные противники, а вот оперативники ЦРУ — профессионалы.
Они залегли за каменными стенами, за мешками с песком, и ждали. Сейчас они начнуть предпринимать первые скоординированные действия, ведь фактор неожиданности уже разыгран.
Я осмотрелся, рванул вдоль стены, держась в тени. Выскочил на угол — и нос к носу столкнулся с еще одним бородатым. Тот заорал, вскидывая автомат, чтобы ударить меня прикладом. Я ушел вниз, подсечкой сбил его с ног, и уже лежа, всадил пулю под ребра. Хрип, судорога — все. Подхватил его Калашников, но и этот оказался не лучше. Состояние оружия у боевиков было просто ужасным — наверняка это самое отребье, что удалось набрать за американские деньги.
Помимо этого у него на разгрузке висела оборонительная граната. Прихватил — пригодится.
Вдруг, над нами прокатился крик. Голос был мерзкий, но я узнал его сразу.
— Громов! Тварь! Принесите мне его голову! Живо!