— Значит, найду того, кто обменяет, — я пожала плечами.
Он не стал спорить, снова оглядел дом и коротко сказал:
— Завтра к утру приду, если погода не испортится.
Я уже хотела проводить его, но он, стоя на пороге, вдруг обернулся и задержал на мне взгляд.
— Если что, зови, — сказал он. — За просто так драться не буду, но коль заплатишь то и защитить смогу.
И с этими словами ушёл, оставляя после себя запах морозного воздуха, дерева и крепкого табака.
Грязная как псина бродячая...
Эта мысль пришла внезапно, когда я наконец-то перестала бегать по дому, пытаясь навести порядок. Я опустила взгляд на руки — под ногтями скопилась сажа, а волосы сбились в колтун. Я устало вздохнула, попыталась разобрать колтун на пряди, но тут же сморщилась.
Вот только… мыться было негде. Ни бочки, ни таза, ничего…
Ни долго думая я опять поплелась к Сигурду.
Когда я постучалась, он открыл почти сразу. Выглядел так, будто вовсе не удивился моему визиту.
— Опять ты, — хмыкнул, скрестив руки на груди. — Что на этот раз?
Я смущённо переминалась с ноги на ногу.
— Мне… это… помыться бы. Таз или что-то вроде того есть?
Его бровь медленно поползла вверх.
— Таз? — переспросил он, словно не верил своим ушам, а потом широко усмехнулся. — Да могу и баню затопить, чего уж там…
Я уставилась на него исподлобья, и Сигурд поспешно осёкся.
— В следующий раз, — добавил он, поднимая руки в примирительном жесте, — с мужем придёшь, такую баню вам устрою, закачаешься!
Я закатила глаза.
Он вынес мне большой жестяной таз, и я, поблагодарив, потащилась обратно.
16
Растопить снег оказалось задачей не из лёгких. Пока я бегала туда-сюда, набирая полные котелки, у меня чуть не отмёрзли, а потом не отвалились руки. Когда вода наконец-то закипела, я осторожно вылила её в таз со снегом, заодно отлила в отдельную миску горячей воды, чтобы потом обтереть Ларисса.
Раздеваться было холодно. Пока я стягивала своё, некогда шикарное платье, морозный воздух успел укусить за плечи, и я торопливо залезла в тёплую воду. Было ужасно тесно. Колени упирались в подбородок, но лучше уж так, чем вообще никак.
Я пыталась мыться как можно быстрее, растирая тело до красноты. Вода быстро остывала, и я понимала, что если не успею, то придётся греть её заново или домываться холодной.
Кое-как помывшись, я взяла жёсткую ткань и начала обтираться. Кожа горела, но было приятно чувствовать себя хоть немного чище. Я натянула другое платье, которое успела прихватить с собой, и собралась обмыть Ларисса.
Обтереть его оказалось куда сложнее, чем я думала. Перевернуть его с боку на бок было той еще задачей, он не приходил в себя и был поход на горячее бревно. Я осторожно протирала его лицо, грудь, руки, шепча что-то бессвязное, успокаивающее, больше для себя, чем для него.
Когда закончила, я поднесла к его губам отвар, пытаясь заставить выпить хоть немного. Получилось плохо. Он лишь слабо застонал и отвернул голову.
— Ну же, — тихо попросила я, — тебе нужно пить…
Когда Ларисс снова отвернул голову, я в отчаянии сжала зубы. Он должен выпить отвар, иначе жар его просто сожжёт изнутри.
Я набрала немного отвара в рот. Жидкость была терпкой, с горьковатым привкусом трав. Затем осторожно наклонилась к Лариссу, прижалась губами к его пересохшему рту и медленно влила зелье ему внутрь.