— Мой папа — партнёр Волина по нескольким проектам, — самодовольно заявила девушка. — Одно моё слово — и ты вылетишь не только с этого места, а вообще из Москвы. Поняла?
— Отпустите, — повторила Агата, и в голосе её прорезалась сталь, которой она сама от себя не ожидала.
Девушка, видимо, что-то прочитала в её глазах, потому что вдруг отпустила руку и отступила на шаг.
— Считай, что это было предупреждение, — бросила она, поправляя идеальную укладку. — Три дня, Вершинская. Потом я за себя не отвечаю.
Она развернулась и ушла, цокая каблуками по мраморному полу.
Агата прислонилась к стене, растирая саднящий локоть. То же самое место. Снова. Будто коллектор оставил на ней метку, по которой теперь все будут бить.
Она посмотрела на часы. Время поджимало. Надо было спуститься в свой опен-спейс, забрать вещи и подняться обратно на тридцать третий. К неизвестности.
Лифт нёс её на первый этаж. В отдел ввода данных. Туда, где она просидела год серой мышью, незаметной и никому не нужной.
Двери открылись, и она шагнула в знакомый коридор. Пахло кофе, усталостью и дешёвым освежителем. Агата прошла к своему опен-спейсу и остановилась на пороге.
Её появления ждали.
Все головы повернулись к ней одновременно. Шёпот, который витал в воздухе, стих, а потом взорвался новым гулом. Агата видела эти взгляды — завистливые, презрительные, недоверчивые. Кто-то откровенно усмехался, кто-то качал головой, кто-то шептался с соседом, не сводя с неё глаз.
— Явилась, — раздалось откуда-то справа. — Звезда, блин.
— И как это ей удалось? — донёсся другой голос. — Наверное, знает что-то такое… или кого-то такого.
— Тише вы, — шикнула третья. — Услышит ещё.
— А пусть слышит, — хохотнул кто-то. — Правда глаза режет.
Агата стиснула зубы и пошла к своему столу. Каждый шаг давался с трудом. Ей казалось, что эти взгляды прожигают спину, оставляют ожоги. Она чувствовала себя голой посреди враждебной толпы.
За столом сидела её соседка — та самая Ольга, с которой они недавно говорили в столовой. Ольга посмотрела на неё с каким-то странным выражением — смесью любопытства и неприязни.
— Ты правда к Волину идёшь? — спросила она, даже не поздоровавшись.
— Да, — Агата начала собирать вещи из ящиков стола. Старые ручки, блокноты, запасные колготки, кружка с отбитой ручкой.
— И как тебе это удалось? — в голосе Ольги зазвучали ядовитые нотки. — Ты же незаметная простушка, ни с кем не общалась. А тут — бац! — и наверх.
— Случайно, — коротко ответила Агата, не поднимая глаз.
— Случайно? — хмыкнула Ольга. — Ну-ну. Все мы знаем эти «случайности».
Агата подняла голову и посмотрела на неё. Ольга отвела взгляд, но в нём читалось: «Ты такая же, как все хищница. Просто лучше притворялась дурочкой».
— Я ничего не делала, — тихо сказала Агата. — Я просто упала. А он подобрал.
— Ага, — протянула Ольга. — Упала. Прямо перед ним. Очень удобно. Гляди, чтобы еще больнее не уронили.
Агата не стала отвечать. Она выдвинула нижний ящик, где под кипой старых бумаг лежала маленькая коробка. В ней были мелочи — заколки, резинки для волос, старая фотография мамы, которую она так и не выбросила. Всё это она сунула в сумку, поверх диплома.
Слёзы подступали к горлу. Она изо всех сил старалась их сдержать, но предательская влажность застилала глаза. Только не здесь, только не при них, твердила она себе. Не дай им увидеть, что тебе больно.
Она быстро моргнула, прогоняя влагу, и захлопнула пустой ящик.
— Всё, — сказала она вслух, ни к кому не обращаясь.
— Удачи там, наверху, — бросила Ольга с такой интонацией, что стало ясно: удачи она не желает, скорее надеется, что та провалится.