Тим пробежал метров пятьдесят, прежде чем его заметили. Люди Амира обернулись на шум. Кто-то засмеялся. Кто-то вскинул автомат.
— МАЙК! Я ИДУ! — орал Тим, не сбавляя скорости.
Автоматная очередь прошила его на бегу. Тело дёрнулось, споткнулось и покатилось по пыльной земле, остановившись в паре метров от коленопреклонённых пленников.
Тим замер и больше не двигался.
Как же глупо! Чёрт! Как глупо.
Палач — тот, с мачете — подошёл к телу, перевернул его носком ботинка.
— Ещё один желающий умереть, — громко сказал он, и его люди заржали. — Этого знаете?
Он обращался к пленникам. Майк молчал, глядя в землю. Но я видел, как он напряжён. Шеи практически не осталось, вся втянулась в плечи.
— Ладно, — палач махнул рукой, — кончайте с ними. На хрен всех! Потом обыщете трупы.
— Стоим… — прошептал я, чувствуя, как внутри закипает такая ярость, какой я не испытывал давно. Может, никогда.
— Матвей! — голос Тахи вырвал меня из мыслительного процесса. — Матвей, они же убьют их всех!
— Я знаю, — ответил я, но в голове уже щёлкал механизм стратега. Вшестером против тридцати — нансов нет. Да, у нас скелетоник, турель на вездеходе, Кан с его пушкой, Дариан с огнём. Они внизу, мы наверху. Внезапность — наше всё. Надо только… не сейчас.
Цинично? Возможно. Но пусть лучше убьют нескольких не наших, чем хоть одного моего. Я сам удивился своим мыслям. Когда же я начал делить людей на своих и чужих? Но сейчас было не до размышлений.
Как только вражеские бойцы займутся своим кровавым делом, у нас появится шанс.
И тут я заметил, как дёрнулась Хусни.
Она подошла к палачу и что-то сказала ему на ухо. Тот выслушал, кивнул, и вдруг оба посмотрели в нашу сторону.
Прямо на холм. Прямо на то место, где мы стояли.
Твою ж мать!
— Нас засекли, — констатировал Кан. — Через неё. Через эту чёртову бабу.
— Матвей, мама… — Таха смотрела на меня с мольбой.
— Я знаю, малыш. Знаю.
Я глубоко вздохнул. В груди горело. Не от ран — от ненависти. Эти твари только что прикончили Тима. Но они убили не только его. Они убили надежду. Ту самую, хрупкую, глупую надежду на то, что люди смогут жить по-человечески даже в этом аду.
— Значит так, — мой голос звучал спокойно, хотя внутри всё кипело. — Дар, ты со мной. Заходим слева. Кан, ты справа. Оля, Таха, вы прикрываете с тыла, но близко не подходите. Таха действует, только если кто-то из нас упадёт. Оля, арбалет наготове. И не соваться до отмашки. У нас будет только один шанс. Вопросы?
Вопросов не было.
— Матвей, — Оля подошла вплотную и коснулась моей руки, закрепленной в ремнях скелетоника. — Мы справимся?
Я посмотрел на неё. На её испуганные, но решительные глаза. На Таху, сжимающую загривок медоеда. На Дариана, уже готовящегося к атаке. На Кана, деловито проверяющего настройки своей немыслимой пушки.
— Мы не просто справимся, — ответил я, чувствуя, как где-то глубоко внутри поднимается ледяное спокойствие, — мы уничтожим их всех.
Бой начался с турели.
Я активировал её мысленным приказом, но не знал сколько внутри болтов. С моей позиции казалось, что всё происходит в полной тишине.
Веером хлестнули болты, срезая первых бойцов Амира, которые уже пинками сгоняли людей в центр площади, готовясь чинить расправу. Они даже не поняли, откуда пришла смерть.