Я поднял голову.
Далеко впереди, на тёмном небе, горело зарево, отражаясь в низко нависших тучах. Не пожарное, не рассветное — ровное, тяжёлое, багровое. Словно кто-то разжёг тысячи костров.
— Сколько до него?
— Километров пять. Может, шесть, — неуверенно ответила Оля.
Я посмотрел на зарево. Пять километров. Армия в две тысячи человек. Стены, ворота, башня.
— Не будем подходить ближе, — сказал я. — Переночуем здесь.
— А разведка? — спросил Петрович.
— Будет. Ночью.
Мы разбили лагерь в ложбине между двумя холмами — отсюда зарево не было видно, но чувствовалось тяжёлая, давящая близость города. В чём она выражалась, сказать было трудно, но ощущал я её однозначно. Что-то в воздухе.
Костёр разожгли совсем крохотный, чтобы не привлекать внимания, да ещё прикрыли его навесом, который временно сняли с вездехода. Слабый ветерок выдувал дым, так что рядом с костром даже можно было сидеть, не кашляя.
Все уже ложились спать, когда я достал дрон.
Кан приподнялся на локте, вопросительно взглянул на меня.
— Разведка. Хочу понять, что нас ждёт.
Гном кивнул, откинулся на подстилку, но глаз не закрыл.
— Осторожней там, мало ли.
Я запустил дрон. Картинка пришла мутная, нечёткая — сказывалось расстояние и темнота. Но чем ближе подлетал коптер, тем яснее я видел.
И тем тяжелее становилось на душе.
Кан не врал. У Амира была армия.
Палатки. Рядами, как на военном полигоне. Десятки, сотни палаток. Между ними — костры, факелы, фигуры людей в форме. Сотни фигур. Нет — тысячи.
Я прикинул — не меньше двух тысяч бойцов. Может, больше.
— Ну как? — голос Кана раздался рядом.
— Ты был прав, — сказал я. — Армия. Большая армия.
— Передумал идти туда? — спросил Кан, и в голосе его не было ехидства. — Может, обойдём? Другие осколки, другие пути.
Я молчал, глядя на картинку с дрона. На палатки. На костры. На тысячи людей, готовых убивать по приказу одного человека.
— Нет, — сказал я. — Не передумал.
— И как ты собрался с ними воевать? Шестеро против двух тысяч?
— Не в лоб, — ответил я. — Если подойти грамотно… Проредить до того, как они поймут, что происходит. Ударить там, где не ждут. У нас есть пушка. У нас есть ты, Дар, я. У нас есть Таха и Оля. Мы не шестеро одиночек. Мы — отряд.
Кан посмотрел на меня долгим взглядом.
— Ты уверен?
— Утром соберу всех. Будет военный совет. И каждый выскажется. Я готов выслушать каждого.