Мы проехали ещё с полчаса и замедлили ход.
Оля свернула к невысокому холму, где чахлая акация давала хоть какую-то тень.
— Привал. До вечера.
Пока остальные устраивались, я отошёл в сторону, уселся в тени вездехода и уставился на горизонт. Кан пристроился рядом, достал свою неизменную фляжку, глотнул, крякнул.
— О чём думаешь, капитан?
— О том, что нас ждёт.
— Амир, — Кан поморщился, будто имя было кислым. — Дворец — крепость. Армия.
— Расскажи ещё раз. Всё, что помнишь.
Гном отхлебнул из фляжки, крякнул и начал:
— Дворец — это сильно сказано. Так, дом большой с внутренним двором. Стены каменные, метр толщиной, наверное. Ворота — железные. Внутри — несколько зданий поменьше, казармы, где его самые прокачанные головорезы расквартированы, складские помещения. И башня.
— Башня?
— Самая высокая точка. Незыблемый фаллический символ. Куда же без него… Амир там живёт. Или работает. Когда я там был, видел. С башни весь город рассмотреть можно. И подступы к нему тоже.
— Сколько людей?
— В городе — тысячи три-четыре. Может, больше. В армии — около двух тысяч. Может, меньше. Я не считал, но отряды, что тренировались на плацу, были большие. Прокачанные. С оружием.
— А где он сам? В башне?
— Днём — да. Ночью не знаю, не подсматривал. Наверняка у него есть комнаты поудобней. — Кан сказал это и покосился на Хусни, лежащую в сторонке под присмотром Тахи. — Кто знает. Но если нападать — лучше ночью. Или на рассвете, когда смена караула.
Я кивнул, переваривая информацию.
— Кан, а что насчёт… союзников? У него есть враги?
— Враги? — гном хмыкнул. — У Амира все враги. Он ни с кем не делится. Хасан, я слышал это имя. Отец нашей девчонки, как я понимаю. Вроде бы он там воду мутит, но как до него добраться не представляю. Может, Таха что-то знает. Но… я не в курсе. Да и вообще, жив ли он ещё?
— Ясно. Значит, рассчитывать можем только на себя.
— Похоже на то.
Мы помолчали. Вдалеке за холмами, собирались тучи — редкие для этого времени года, но плотные, тяжёлые.
— К дождю, — сказал Кан.
— К дождю, — согласился я.
К вечеру, когда жара спала, мы двинулись дальше.
Дорога пошла под уклон, саванна стала реже, чаще попадались обожжённые солнцем скальные выходы. Где-то там, за горизонтом, должен был быть Буале. Город, где засел Амир.
Я сидел на платформе, глядя вперёд, и чувствовал, как напряжение растёт с каждым километром.
— Матвей! — крик Оли заставил меня вздрогнуть.
— Что там?
— Смотри!