– Вот такую. – Он глазами показал себе на грудь.
– А вы откуда знаете?
– Да все об этом только и говорили еще в первый день, как вы приехали. Тут, знаете ли, довольно замкнутый коллектив.
– Видите ли, мой дед был фронтовик и поэт…
– Да я ведь не спорю с вами, – оборвал он меня, – и ни в чем не пытаюсь вас убедить. Я просто ставлю диагноз. Вам здесь не с кем поговорить? Ну так поговорите со мной, мы не торопимся никуда, у меня тут пациентов немного.
– Пожалуй, – сказал я. – Вы, видимо, не робот. Вы с какого года здесь?
– Давно… С девятого, как наша компания получила контракт.
– Так вы еще застали Бен-Али?
– Зин Эль-Абидина? Да, все это тут выглядело довольно карикатурно, пока толпы не вышли на улицы. Но там была виновата его жена, не надо было жениться на молодой – сразу начались интриги, до этого двадцать три года ничего не было. А что, нормальный был мужик, разрыв между богатыми и бедными был в два раза только. В России сколько, не помните?
– Нет, но точно не в два.
– Жасминовая революция, говорите? Вы думаете, в России такое тоже возможно? Или там будет море крови, а?
– Нет, я не думаю, что там что-то вообще возможно. Просто обидно, и все.
– «Карфаген должен быть разрушен»? Вы хоть съездили, посмотрели на развалины?
– В этот раз нет, я их раньше осматривал дважды. Удивительно, сколько усилий они потратили, чтобы все это развалить. Не один год ломали, наверное. Но у нас в этом и не будет необходимости – я думаю, все и так разваливается само собой.
– Ясно. Это какого цвета куст, на который вы смотрите вместо меня?
– Серый, – ответил я, посмотрев ему в глаза, они у него были тоже серые сквозь очки.
– Понятно, давайте градусник, – сказал он. – Вот видите: тридцать семь и три. Субфебрильная, при депрессии это иногда бывает: психосоматика. Я вам выпишу таблеточки, они помогут, но они несовместимы с алкоголем. Вы сколько вчера выпили, бутылку?
– Ну приблизительно…
– Ноль пять?
– Думаю, да.
– Давайте спорить, что ноль семь? – Он уже выписывал рецепт. – Опасно это, товарищ, в одиночку-то. Тут надо быть как все – вам за это и деньги платят. Сдайте-ка анализы, тут есть лаборатория через два квартала в сторону от моря. – Он протягивал мне направление и рецепт. – Хорошо бы пройти полное обследование: мало ли от чего температура, но что-то и анализы покажут, а обследование тут дороговато, и срочной необходимости я не вижу.
– Спасибо. Когда к вам теперь зайти?
– Анализы они пришлют, если что-то не так, я позвоню. А если поговорить, то в любое время. Мне же тоже интересно с вами поговорить…
Результаты анализов пришли через два дня, там все было в полном порядке. Таблетки я покупать не стал, но решил меньше пить. Для этого надо было перестать писать, что я и сделал, и на какое-то время это принесло мне облегчение – ведь отношение к себе зависит от того, какую планку ты себе поставил, ну и не надо ее задирать непомерно высоко. Я даже начал плавать в бассейне в отеле неподалеку, где у нашей компании был абонемент, и встречал там много «наших», с кем познакомился во время переговоров, и один из них даже показал мне по собственному почину, как правильно плавать кролем, – я купил себе очки для плаванья, и у меня стало получаться.
Я теперь выпивал один-другой бокал пива только после хамама, а переодевался и ехал домой уже ближе к ночи, когда темнело разом, словно Бог в положенное время выключал свет, а лавчонка напротив закрывалась, и там переставали орать. Днем я заехал в книжный и купил «Археологию знаний» Фуко, но пока только начал перечитывать, и что-то он у меня не пошел. Я разрешил себе пару глотков (больших) виски перед сном, но стоило закрыть глаза, как опять полетел снег – сквозь голые черные ветки вверх, и вниз, и во все стороны в синем свете окон. Заворочавшись, я нащупал в темноте телефон, заряжавшийся на тумбочке, и нашел в его памяти номер Голубя.
Я нажал вызов, потом только сообразив, что в России уже где-то около двух, и хотел уже нажать отбой, но он откликнулся вежливым, хотя и сонным голосом: «Алло?»
– Это Коля Полянин, переводчик, – сказал я. – Прости, я тебя разбудил?
– Переводчик, ты?! – закричала трубка радостно, но он тут же сбавил тон, как будто кто-то спал там, рядом с ним в комнате. – Ничего, я привык, у меня часто ночные вызовы. Это теперь твой номер? Я пытался звонить тебе по старому, но ты его сменил, ты где?
– В Тунисе. А ты в Москве, в больнице?
– Нет, – приглушенно, но все так же радостно говорил он. – Я дома, в Ярославле, я тут теперь зам. главного в областной. Подожди, я надену халат и переберусь в кухню, у меня тут… А давай по скайпу, а то тебе, наверное, дорого… Какой у тебя скайп?..