Белая карета: читать начало книги онлайн

– Что значит «кажется»? – беспокойно спросил Хи после паузы.

– Ну умер, умер… Уже в морг отвезли.

– Родным звонили?

– Да нет у него никого, никто к нему ни разу даже не приходил.

– Жалко, – устало сказал Хи. – Тромб?

– Вероятно. Он сам даже понять ничего не успел. Три месяца пролежал, подниматься уже начал, однако. Жалко.

– А я его помню, это мы его привезли, – сказала Лиля с дивана. – Его кто-то в люк канализационный сбросил, он метров восемь летел. Еле достали спасатели.

– Стойте, – сказал я пораженно. – Так это же фараон! Я им еще ноль семь…

– Кто, простите?.. – Галстук смотрел на меня с легкой неприязнью: меня тут просто не должно было быть вообще.

– Ну, который весь перебинтованный, как мумия.

– Ну да, он, – сказал Хи. – Остальные оттуда нормально все выписались, которые были с Анри, а потом и еще… Ну что сделаешь, это бывает с лежачими. Давайте, что ли, выпьем за помин его души. Вам что налить, Виктор Аронович?

– Я на дежурстве, – с сомнением сказал пожилой. – Ну разве что грамм пятьдесят…

– Ты спирт? – спросила Вика у Лили, берясь за желтую бутыль. – Я тоже.

– Нет, хватит. Так, чего-нибудь…

Выпили не чокаясь. Галстук старомодно поклонился и молча ушел. Лиля сказала:

– Ну ладно, попрощались. Мы с Nicolas поедем, наверное… Паша, ты тут ночуешь?

– А где же. Пошли, я вас провожу до лифта, халаты заберу.

– Куда же вы пойдете без пуговиц? – сочувственно сказала Женечка. – Может, я быстро пришью? У меня тут нитка с иголкой есть.

– Они с мясом, – сказала Лиля, собирая тем не менее пуговицы в горсть: жалко же было их выбрасывать, такие красивые.

– Наденете мою, – сказала Вика, переходя обратно на «вы» и уже совсем без злобы. – Пошли, у меня в сестринской есть во что переодеться.

– Спасибо, – сказала Лиля, – а я вам из Парижа как-нибудь такую же привезу.

– Ну валите уж, что ли, – сказал Хи. – Долгие проводы – лишние слезы.

Мы вышли, Лиля с подобревшей Викой заскочила куда-то переодеться. В этой блузке, чуть ей великоватой, она выглядела как родственница, забежавшая передать апельсинов кому-то, кто еще не умер, а больше никакого отношения к больнице она иметь не могла.

– Спасибо, – сказала Лиля Голубю возле лифта. – Ты меня прости.

– Да что ты. Это ты меня прости и его тоже. Ты же знаешь, что он…

– Знаю. Я тоже. Но ты же видишь, что нам не по пути.

– Да… Я, наверное, тоже уеду в Ярославль. Там у меня мама все время болеет, там Волга… Мне предлагают место замглавврача в областной. А тут все как-то у вас…

Как раз с урчаньем подъехал лифт, и мы с ней в него шагнули. Такое вертикальное расставание окончательней горизонтального, когда еще можно помахать издали рукой. Вахтер внизу отпер нам дверь, мы вышли в парк. Была уже ночь, но июньская, светлая. Между деревьев сада светились синие окна красных корпусов, но сейчас, летом, их свет путался в листве и казался ненужным, даже досадным напоминанием, от которого мы стараемся отмахнуться так же, как ленимся молиться, если все хорошо и без этого.

– Облевать, что ли, этот его мотоцикл? – сказала Лиля задумчиво. – Опять меня что-то мутит, может, я правда забеременела?.. Шутка. «Que la vie est belle avec le Barbaron…»

– У меня предложение от нефтяной компании, меня зовут в Тунис на два года, – сказал я, нажимая кнопку на брелоке. «Рено» тихо пискнул и осветил фарами куст. – А ты могла бы поехать со мной, врачи везде нужны. И при посольстве всегда есть школа…