– Вот чёрт, – тихо проговорила она. – Если бы я знала, что нас замуруют здесь как селёдок в банке, лучше бы взяла такси.
Впереди было почти десять станций, а воздуха в лёгких оставалось всё меньше. Количество людей в вагоне при этом не уменьшалось.
Слышал ли ты, Лапуля, выражение «яблоку негде упасть»? Здесь оно не работало – было ещё хуже. Если бы ты рассыпал рис в китайском метро в час пик, думаю, ни одна рисинка не коснулась бы поверхности пола: настолько плотной была концентрация тел на квадратный метр. При этом каждый умудрялся стоять и заниматься своими делами: кто-то пялился в экран телефона, кто-то читал газету, а кто-то с интересом разглядывал двух иностранок в вагоне. И, кажется, им всем было вполне комфортно.
Спустя тридцать минут и пару новых синяков от толкучки нам с Джулс удалось выбраться из этого адского места и наконец вдохнуть горький запах центра города.
Проспект Молодости представлял собой широкую пешеходную улицу, напрочь забитую высокими небоскрёбами по бокам. Здесь находилось буквально всё, что было угодно душе потенциального покупателя – на любой вкус, предпочтение и карман. Отличительной особенностью Шэньяна было тотальное отсутствие зелени в городской архитектуре. Мне было непривычно наблюдать за этими каменными джунглями. Неужели их не тянет к природе? Не хочется вдохнуть свежий воздух или просто поглазеть на что-нибудь зелёное и живое?
– Давай зайдём в кофейню? – предложила я. – Мне нужно что-нибудь попить, иначе паническая атака после метро всё-таки даст о себе знать.
Джулс кивнула, и мы прошли к первому попавшемуся ларьку. В меню – практически один чай. Жуткий молочный чай со всеми видами вкусовых добавок.
Я скривила лицо.
– Что такое? – спросила Джулс.
– Это бабл-ти, – ответила я. – Ты слышала о таком? Ну, молочный чай с тапиокой. Мерзость.
Меня чуть не вывернуло от воспоминаний о том, как я впервые это попробовала.
– Звучит экзотично, а значит, я это попробую. Выбери мне любой на свой вкус, – попросила она.
Десять лет назад мода на этот дурацкий чай с отвратительными кругляшками началась именно в Китае.
Я заказала себе обычный капучино, а для Джулс выбрала базовый молочный чай с шариками и добавкой из сливок. Длинный прозрачный стаканчик тут же наполнили мутной бежевой жидкостью вперемешку со слизкими коричневыми шариками. Поверх красовалась шапочка из сливок и цветных съедобных сердечек. Не скрывая отвращения, я передала ей стакан и трубочку.
– Это просто сахарная бомба и моя новая гиперфиксация! – воскликнула она после первого глотка.
– Вот же мерзость, – пробубнила я, глядя на её довольное лицо. – Эти слизкие шарики во рту ощущаются как недоваренная манная каша. Как тебе это может нравиться?
– Я и оливки люблю, – ответила Джулс, делая новый глоток.
Ну что ж, чем бы дитя ни тешилось.
За три с половиной часа мы не прошли даже половины торговых центров на этой улице. Наконец, совершенно выбившись из сил, с полными руками пакетов, но абсолютно довольными лицами, мы снова вышли на свежий воздух.
– Джулс, я запрещаю нам спускаться в метро, – устало проговорила я. – Пожалуйста, давай возьмём такси?
Опустив сумки на асфальт, я начала искать в портфеле пачку сигарет и зажигалку, но внезапно услышала недалеко от себя громкую резкую китайскую речь.
– Здравствуйте, – проговорил незнакомец.
Выглядел он весьма странно. Китаец явно 60+, с седыми висками и огромным количеством морщин на лице. Сначала я подумала, что это какой-то попрошайка: мятая серая рубашка, потёртые брюки и старые ботинки не по сезону. Но, приглядевшись, увидела на одной руке дорогие часы, а в другой – новомодный смартфон.
– Здравствуйте, – повторил он, подойдя чуть ближе. – Простите, вы из России?
Я закатила глаза. «Ну, понеслась…» – промелькнуло в голове. Тот самый разговор, который начинал со мной любой более-менее смелый китаец. Топ-3 моих «любимых» вопроса:
Вы из России?
Это ваш настоящий цвет глаз?
Можно с вами сфотографироваться?
Мысленно подготовив ответы на все самые популярные темы, я состроила дружелюбную улыбку и посмотрела ему в глаза.
– Здравствуйте. Да, мы из России.