Момент касания орбит: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А что это вообще значит – «потерять лицо»? – прервал меня Ди.

– О, это дословный перевод с китайского. Не физическая потеря личика, конечно, – ответила я, ухмыляясь. – Считается, что самое страшное для китайца – «потерять лицо». Это не просто чувство неловкости в какой-нибудь ситуации, для них это что-то гораздо глубже, на уровне социальной травмы, которая затрагивает место в обществе. Мы – как иностранцы – наверное, никогда этого не поймём до конца. Мы относимся к подобному проще. Но для них это про репутацию, которая очень важна в Китае. То, что подумают о тебе другие.

– Вау, – усмехнулся Ди. – Я, кстати, вчера пару раз потерял лицо, когда меня тошнило прямо на улице перед незнакомцами.

Я рассмеялась.

Двери лифта разъезжались, и мы замерли. Конечно, атмосфера была совершенно новая. Помещение было прямоугольной формы, без закрытых кабинок, дыма и смердящего запаха тел. Справа от входа и до противоположной стены тянулся огромный бар, прямо над ним – небольшая сцена, где играла живая музыка. В центре – аккуратные столики, без бутылок бесплатного виски сомнительного качества и сладкого китайского чая. Но главным был вид напротив – огромная, во всю стену, панорама ночного мегаполиса. Мы были в самом его сердце. Каждое здание, улочка, каждый огонёк – прямо на ладони.

Мы застыли у стеклянной стены, заворожённые этим зрелищем. На миг забыв о людях вокруг. Картинка потрясала воображение. Немое сияние города жило прямо перед нами. Приглушённый свет в помещении лишь подчёркивал эту феерию, делая картинку за стеклом ещё более объёмной и гипнотической.

Первым сдался Эндрю и решил найти нам алкоголь, за ним проследовали Ник и Иса. Мы с Джулс остались.

– Даже не знаю, видела ли я что-то более впечатляющее, – тихо сказала я.

– То ли ещё будет, крошка, – ответила она и взяла меня за руку. – Пойдём, за такой вид точно нужно выпить. Иначе мозг не поверит, что это не сон.

И вот мы здесь, с бутылкой ледяного шампанского в руках, подчиняясь зажигательным ритмам, что лились со сцены. В этот вечер сама вселенная будто настроилась на наш лад: никто не пытался потеряться, напиться или подраться. Мы просто наслаждались компанией друг друга и красотой вокруг, ощущали сладкую тяжесть пройденного пути – не как груз, а как трофей, заслуженную награду. В этот миг всё было идеально.

Но всё кончается. После полуночи смолкли последние аккорды. Вышел диджей, и наша компания, поддавшись общему настроению присутствующих, начала танцевать. Это было легко, пузырьки шампанского уже ударили в голову. Зал вздохнул по-новому, тягучие ритмы вытеснили живую музыку. Я кружилась в самом центре импровизированного танцпола, ощущая сквозь закрытые веки пульсацию огней и тепло тел. Эндрю, Иса и Ник стали живым щитом, героически отгораживали нас с Джулс от назойливых незнакомцев. Их спины стали нашей крепостной стеной.

И тут надёжность стены пошатнулась. Я не увидела, а почувствовала его. Его взгляд. Он был подобен лезвию – холодный, острый, впивающийся в мою спину. Я заставила себя замедлить движение, обернуться… и замерла.

У входа, в тени, отбрасываемой дверным косяком, стоял Макс. Он не двигался, словно статуя, его серо-голубые глаза, казалось, потемнели. В них не было ни гнева, ни удивления – лишь пустота, густая и непроницаемая, как смоль. И он был абсолютно один. Музыка не остановилась, но для меня мир вокруг погрузился в гулкую вакуумную тишину. Я ощутила, как быстро бежит по венам кровь, перемешиваясь с адреналином. Улыбка сползла с лица.

Мои друзья, уловив резкую смену энергии, тоже замерли. Джулс первой прекратила движение, её вопросительный взгляд скользнул по мне, а затем быстро последовал в том же направлении. Один за одним, как по команде, Эндрю, Иса и Ник обернулись. Крепостная стена дала брешь.

Теперь все смотрели на Макса, а он смотрел на меня. Воздух как будто наэлектризовался, напрягся, готовый разразиться громом. И все ждали моей реакции, моего слова или хотя бы вздоха. Первого действия от кого-то из нас.

Не «солнечный мальчик», а незнакомец с его лицом начал медленное, чёткое движение в мою сторону, словно хищник на охоте. Его челюсти были плотно сжаты, руки – зажаты в кулаки. Каждый его шаг отдавался в моих висках глухим стуком, методично добивая и без того разбитое сердце.

Вот он. Прямо передо мной. В паре шагов. Так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло и запах холодного ночного воздуха. Его взгляд, всегда такой ясный, был полем битвы. В нём читалась ярость молчания, боль от нашей ссоры, пульсировало отчаяние от предстоящего отъезда и, самое невыносимое, – та самая, до боли знакомая, невыносимая нежность.

Он не сказал ни слова. Не медля ни секунды, лишь ухватил меня за затылок и прижал к себе в грубом, почти болезненном поцелуе. Он не был нежен – скорее, это была атака. Он не просто целовал меня, он выражал в этом поцелуе всё, что копилось в нём всё это время. Это был не поцелуй, а поединок. Не поцелуй, а прощание или даже воскрешение.

Я отвечала с такой же силой и страстью, впиваясь в губы, кусая их, пытаясь вобрать в себя часть его сущности. Потеряла ли я лицо? О да, своё – точно. Его? Возможно. Ещё я потеряла всю уверенность в своём плане. Потеряла возможность дышать без его запаха цитруса и дерева. Потеряла голову окончательно – какое там лицо…

Затем, резко прервав поцелуй, он просто взял мою руку и повёл за собой. Словно на невидимой ниточке. Властно. Не говоря ни слова. Обернулась ли я? Нет. Пошёл ли кто-то за мной? Нет. Мне не нужно было видеть лица друзей – в воздухе повисло всеобщее понимание. Сегодня я принадлежу ему. Слёзы будут завтра.

Мы молча спускались в лифте, и в гулкой тишине кабинки слышалось лишь наше прерывистое дыхание. Молча садились в такси. Он не отпускал моей руки всё это время, сжимая её с такой силой, будто пытался срастить наши кости. Но как только мы отъехали от отеля, наши губы снова встретились в новом, ещё более отчаянном поцелуе. Теперь в нём была жажда и обещание ночи, что ждала нас впереди.

Нашей последней ночи.

Глава 18. 指引迷津18[1]

Макс вытащил меня из такси, не проронив ни слова. Мы прошли привычный путь от главного входа до дверей его комнаты в общежитии в полном молчании, и, когда дверь за нами закрылась, он прижал меня к стене. Мы замерли в темноте, не решаясь включить свет. Маленькая входная лампочка осветила мне силуэт ещё не собранного чемодана. Эта комната уже была не его. Наш маленький совместный уголок скоро станет чужим пристанищем.

Его губы в моих волосах, глубокий вдох… Он не просто медленно снимал с меня тёплое пальто. Он снимал с меня слой защиты, слой реальности, в которой мы должны были расстаться. Пальто беззвучно упало на пол, но нам было абсолютно всё равно. Следом полетела его куртка, остатки верхней одежды и обуви.

В комнате тихо заиграла музыка. Видимо, телефон автоматически подключился к колонке, стоявшей на столе. Не привычный французский трёп под бит, а плавная и элегантная музыка The Neighbourhood – Sweater Weather. Такой знакомый мужской голос запел привычные уху слова. Я сразу узнала её – скидывала Максу эту песню. Он слушал мой плейлист перед тем, как выехать.

Его пальцы коснулись моего плеча, плавно опуская краешек платья.

– Я скучал, – тихо сказал он и, взяв двумя руками моё лицо, начал осыпать меня неожиданно нежными поцелуями.

Дурацкие завязки платья, болтавшиеся на моей пояснице, предательски не поддавались, и в моих судорожных попытках их распутать был весь мой страх. Страх, что время уходит.

– Не торопись, – продолжил он, заставляя встретиться с его взглядом. – У нас ещё будет время снять это. – Его пальцы массировали мою голову, заставляя опустить руки и сдаться.

[17] zhǐ yǐn mí jīn «Указывать путь [через] заблудший брод/ быть путеводной зведной». Это прямое значение того, что делает «самая яркая звезда» – она направляет того, кто потерялся в жизненных перипетиях, давая ему ориентир и новую цель.