Момент касания орбит: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Она кивнула.

– Некоторые истории лучше не рассказывать вслух, – горько улыбнулась Джулс, глядя в бутылку. – Твоё сердце никогда не будет разбито, если разбить чьё-то первым.

– Но… – начала я.

Она лишь подмигнула и подняла бутылку:

– Прости, циником меня сделала жизнь. Так выпьем же за это.

Я посмотрела на Джулс и подумала, что мы с ней – два абсолютно разных способа выживания.

Мой «Клуб бывших жён» – это ныть и страдать, вываривая боль в общем котле. Её метод – жёстче: надеть броню цинизма и ударить первой. И глядя в её глаза, в которых всё равно читалась боль, я думала лишь о том, что мой способ – честнее, а её – проще.

Лапуля, циничных людей вокруг очень много. Они будут встречаться тебе всю жизнь. Злых, трусливых, обиженных на мир – ещё больше. Я верю, что такими не рождаются. Такими становятся. В основном – из-за горького жизненного опыта.

Тебе обязательно встретятся злобные преподаватели, уставшие начальники, неудовлетворённые клиенты, грубые прохожие. Идеальные – только в книгах. Осознание этого факта, наверное, и есть часть взросления.

В те годы мне казалось, что я центр Вселенной. Что мир крутится вокруг меня. Что друзья не предадут. Что мужчина рядом – свет в оконце. Что члены семьи никогда не будут болеть. Что я достигну самых высоких высот.

Не знаю, может, нас так воспитывали. А может, мир был другим. На моих глазах происходил закат нашей с Максом истории – угасание надежды от его молчания. Тогда мне казалось, что это трагедия мирового масштаба. Теперь-то я знаю: после заката всегда наступает рассвет. Но тогда мне казалось, что моё личное солнце исчезает навсегда.

Синдром главного героя – во всей красе. Включая музыку в наушниках, я неизменно представляла себя героиней клипа. Читая книгу – главным персонажем. Встреча с Максом стала кульминацией.

Но с возрастом ты понимаешь: Вселенная просто существует. Она была до тебя, будет с тобой и проживёт миллионы лет после. Ты – герой только своей истории. Всем вокруг плевать на твою боль. Каждый занят собой. И дело не в культе достигаторства. И смысл жизни, скорее всего, не в том, чтобы найти любовь всей жизни и умереть в один день. Думаю, смысл – в пройденном пути.

Но сейчас попробуй не просто послушать, а услышать.

Моё убеждение невероятно простое: «Любви всегда больше, чем страданий».

Даже та боль, что разрывала меня тогда в той квартире, оказалась лишь обратной стороной того счастья, что он мне подарил. Это счастье невозможно измерить. И невозможно отнять.

Потому что если это не так – тогда зачем всё это вообще?

Глава 17. 刻骨铭心17[1]

Мы ехали в такси, и за окном мелькали уже знакомые, дорогие сердцу улицы города. Шэньян, некогда казавшийся чужим и непостижимым, успел стать мне по-своему родным. Холодный, пронизывающий ветер – привычным. А местные жители… они больше не были безликой массой «инопланетян». Я научилась улыбаться им в ответ. Кричавший ранее голос в моей голове «Ты здесь чужая» больше не тревожил, я научилась отвечать ему: «Знаю. Но я уже не новичок».

Да, я была чужой в этой стране, иностранкой далеко от дома. Но это больше не пугало меня. Не пугали косые взгляды незнакомцев, не пугали широкие дороги магистралей и новые кварталы, которые росли как муравейники каждый месяц. Я больше не чувствовала себя одиноко. Со мной были мои друзья, мы поддерживали друг друга несмотря ни на что. У меня по-прежнему были цели, впереди ждали экзамены и новый семестр, после которого начнутся настоящие лекции, дипломная работа и куча забот. Забава, веселье и беззаботность должны были закончиться этой ночью. Я потратила большую часть времени на то, чтобы проанализировать прошлое, справиться с настоящим, совершенно забыв о том, что у меня были реальные планы. Без Парижей, французов и всего прочего.

Машина подъехала к шикарному отелю. Войдя, мы оказались в огромном лобби. Я оглядела нашу компанию в зеркало. Каждый из нас выглядел на миллион долларов. Эндрю в неизменном костюме-тройке, без кудрей, смотрелся, конечно, странно. Словно он с трудом играл роль главы мафии. Ник в обычной белой рубашке и джинсах был островком нормальности в этом безумном мире. Иса – в чёрном от макушки до пяток, как воплощение стильной меланхолии. Джулс выбрала чёрное платье в пол, высокие каблуки и ярко-красную помаду.

Ну а я нашла на дне своего чемодана платье-футляр. Оно было полностью белым и завязывалось, как халат, вокруг талии. Длина – миди, что, честно говоря, мне, как коротышке, было весьма несвойственно. По краю платье обрамляла тонкая чёрная нитка. Я нашла в магазине идеальные белые лодочки. Сегодня мне хотелось стать частью света, а белое платье было моим знаком капитуляции. Мне хотелось завершить этим походом то, что омрачало мои мысли, и начать всё с чистого листа. Отвести душу, чтобы потом вспомнить о важном. О цели моего приезда в Китай.

Очевидно, что каждый из нас успел повзрослеть за этот семестр.

Иса впервые влюбился, нагородил ошибок в только что начинающихся отношениях, а теперь пытался как-то разобраться со своей совестью. Эндрю начал строить грандиозные планы по созданию бизнеса. Его юношеский максимализм по-прежнему бежал впереди него. Ник умудрился выучить язык через компьютерные игры, а Джулс… только она не изменяла себе, она воспринимала всё происходящее исключительно как приключение, очередную главу её великого романа. Я выдохнула. Что дал мне этот семестр? Выросла ли я? Преодолела ли я свои страхи? Отпустила ли прошлое?

Каждый смотрел на отражение в зеркале. Каждый думал о своём.

– Пойдёмте, дети мои, – усмехнувшись, наконец позвала я. – Завершим этот семестр с достоинством!

Мы зашли в лифт, кабина медленно начала поднимать нас на самый верх, в клуб. О нём, кстати, ходили легенды. Эндрю через своих китайских друзей умудрился найти контакты менеджера этого заведения. Это было не стандартное место, где китайцы могли прийти поглазеть на пьяных иностранных студентов. В отеле в основном останавливались богатые иностранцы и очень богатые китайские бизнесмены.

Эндрю, ловя наше напряжённое молчание, решил блеснуть эрудицией:

– Мой друг сказал, что это место только для своих. Никаких зевак. Элитный контингент. Так что…

– …не потеряйте лицо, – мрачно закончил Иса.

[16] kè gǔ míng xīn «Вырезать на костях и высечь в сердце». Это не столько описание прощания, сколько его последствия. Это было настолько пронзительным и прощальным, что оно «врезалось в память» навсегда.